Страница 19 из 134
— И ничего. Я не собираюсь ставить диагноз по рисунку. Просто предлагаю посмотреть.
Он взял лист.
Дольше, чем требовалось.
Потом положил обратно.
— Теон счастлив здесь.
— В целом — да.
— Тогда в чем ваша проблема?
— У меня нет проблемы. У вашего сына есть желания, которых он уже научился не высказывать, потому что знает ответ.
— Например?
— Увидеть обычную деревню. Побывать на рынке. Поговорить с детьми. Выйти за белые камни без ощущения, что совершает преступление.
— Вы обсуждали с ним мои запреты?
— Он сам говорит о них постоянно.
— Потому что вы спрашиваете.
— Потому что они составляют половину его жизни.
Роэн встал.
Прошел к окну.
Я уже знала эту привычку.
Когда разговор становился неприятным, ему было проще двигаться.
— Вы провели здесь три дня, Элина.
— Да.
— Три.
— И сколько нужно? Год, чтобы заметить запертые окна?
— Ключ у вас.
— Потому что я потребовала.
— И получила.
— Это не решает остальное.
Он обернулся.
— Чего вы хотите конкретно?
Наконец.
— Расширить территорию прогулок.
— Насколько?
— До внешней лесной дороги с охраной.
— Нет.
— Почему?
— Слишком близко к открытому тракту.
— Тогда до старой каменоломни.
— Там опасный склон.
— Хорошо. До северного ручья.
Он помолчал.
— С двумя охранниками.
— С одним.
— Двумя.
— Один идет рядом, второй будет заметен Теону постоянно.
— Именно для этого он там и будет.
— Чтобы ребенок чувствовал себя заключенным?
— Чтобы оба сектора были перекрыты.
Я вздохнула.
— Хорошо. Два, но не шагают у него за спиной. Один держится дальше.
Роэн приподнял бровь.
— Вы торгуетесь охраной моего сына?
— Мы обсуждаем условия прогулки шестилетнего ребенка.
— Два охранника. Один может держаться на расстоянии.
— Согласна.
Первый пункт.
Не победа.
Компромисс.
Но лучше, чем ничего.
— Еще.
— Я так и знал.
— Теон должен больше бывать рядом с людьми, которые работают в Ранвеле.
— Зачем?
— Потому что он живет среди них как маленькая государственная тайна. Ему полезно понимать, откуда берется еда, как работает конюшня, что делает кузнец, почему управляющая половину дня спорит с поставщиками.
— Марта не спорит.
— Вы когда-нибудь слышали ее разговор с мясником?
Роэн почти улыбнулся.
— Продолжайте.
— Он может помогать на кухне.
— Нет.
— Почему?
— Потому что после него придется перестраивать кухню.
— Вы пробовали?
— Один раз.
— Что произошло?
— Он решил приготовить медовые лепешки.
— Звучит безопасно.
— В тесто попала половина банки соли.
— Трагедия.
— Марта до сих пор вспоминает.
— Тем более нужно повторить.
— Нет.
Я не удержалась и улыбнулась.
Роэн тоже.
На секунду.
Потом снова стал серьезным.
— Можете водить его в конюшни, мастерские и хозяйственный сад, если люди заранее предупреждены.
— Уже лучше.
— Но никаких разговоров с новыми работниками.
— Сначала со мной рядом.
— Нет.
— Почему?
— Потому что он не должен называть себя.
— Он умеет этого не делать.
— Ему шесть.
— А вы требуете от него вести себя как от взрослого шпиона.
Роэн резко посмотрел на меня.
Я поняла, что формулировка попала точно.
— Не передергивайте.
— Я не передергиваю. Вы пять лет учите ребенка скрывать имя, прошлое, отца, сам факт существования. А потом говорите мне, что обычный разговор слишком опасен, потому что ему шесть.
— Именно потому и опасен.
— Тогда учите его постепенно, а не держите отдельно от всех.
Он сжал губы.
— Нет.
Я почувствовала разочарование, но не удивление.
— Хорошо. Пока оставим.
— Пока?
— Разумеется.
— Вы собираетесь возвращаться к каждому отказу?
— К тем, которые считаю важными.
— Это будет долгий месяц.
— Я на это рассчитываю.
Он сел обратно.
— Что еще?
— Совместные завтраки.
— Что с ними?
— Вы хотя бы три раза в неделю завтракаете с сыном.
Роэн посмотрел на меня так, будто я окончательно перешла границу.
— Мой распорядок не относится к вашей работе.
— Относится, когда Теон сегодня отдельно просит, можно ли иногда завтракать с вами.
Тишина.
Я пожалела, что сказала это так прямо.
Не потому, что было неправдой.
Потому что вопрос Теона предназначался мне, а теперь оказался аргументом.
Роэн опустил взгляд.
— Он просил?
— Да.
— Почему не сказал мне?
Я чуть не рассмеялась.
— Потому что уверен, что вы ответите: заняты.
На лице Роэна ничего не изменилось.
Но пауза стала длиннее.
— Три раза в неделю не обещаю.
— Два.
— Если я в Ранвеле.
— Два, если вы в Ранвеле.
— Хорошо.
Я кивнула.
— Тогда на сегодня все.
— На сегодня?
— Не пугайтесь.
— Уже поздно.
Я собрала бумаги.
Перед дверью остановилась.
— Роэн.
Он поднял глаза.
Я впервые назвала его без титула.
После вчерашнего это казалось естественнее.
— Я понимаю, что вы его спасли.
Лицо стало серьезным.
— Но?
— Но жизнь ребенка нельзя измерять только тем, не умер ли он сегодня.
Он ничего не сказал.
Я продолжила:
— Теону нужны безопасность и жизнь. Не одно вместо другого.
— Вы говорите так, будто это легко совместить.
— Нет. Я говорю, что нужно хотя бы пытаться.
Дверь за моей спиной открылась.
Я обернулась.
В коридоре стоял Теон.
В ночной рубашке.
Опять.
Роэн нахмурился.
— Ты должен быть в постели.
— Я хотел пить.
— В твоей комнате есть вода.
Теон посмотрел на меня.
— Вы уже закончили?
— Уже.
— Кто победил?
— Теон, — одновременно сказали мы.
Он широко улыбнулся.
— Значит, никто.
— В кровать, — сказал Роэн.
— А завтра можно к северному ручью?
Я замерла.
Роэн посмотрел на меня.
— Вы подслушивали.
— Немного.
— Теон.
— Я хотел пить.
— И случайно оказался у моего кабинета?
— Пить расхотелось.