Страница 98 из 193
Когда эта мысль впервые пришла Саше в голову, он очень удивился и даже поскорее поспешил эту мысль прогнать.
Лера –
хорошая.
Саша вспомнил их первую поездку к Лере домой на сто сорок четвертом автобусе. Тогда Лера изо всех сил пыталась подружиться, произвести приятное впечатление, и этим она максимально раздражала Сашу! Ему хотелось нажать заветную кнопочку, чтобы отключить у Леры звук, но, увы, пульта управления к ней не прилагалось и не было никакой кнопки.
Многое изменилось за несколько месяцев. Неизменными остались их поездки на сто сорок четвертом автобусе. Лера, как обычно, сидела у окна, Саша же, едва ли не впервые за все время их поездок, решил обойтись без наушников.
Оказывается, с Лерой есть о чем поговорить! Опять же, если бы Саше сказали об этом в октябре, он бы засмеялся в голос.
– Саш, я хочу тебе сказать большое спасибо. Я за семестр получила четверку по английскому, и это все благодаря тебе.
– Лер, если бы ты не старалась, никакой четверки бы не было, – совершенно честно сказал Саша.
Да, Лерка, конечно, не ловит информацию на лету, но… она и правда старается. Тут он не лукавил. Старается как может.
– Надеюсь, что наши занятия и тебе помогают. Ты же на ЕГЭ английский сдавать будешь? Ой.
Лера, сама того не ведая, затронула очень болезненную тему. Саша не хотел сдавать английский ни под каким предлогом. Он уже договорился с Илоной Михайловной, что будет сдавать информатику. Осталось только сказать об этом бабушке, но… бабушка с ума сойдет, если узнает.
– Нет, Лер. Я не буду английский сдавать.
– Но почему?
Потому что я ненавижу английский, хотел сказать Саша. Больше всего на свете я ненавижу английский. Когда вы уже это поймете? Ну когда? Когда вы все это поймете?
– Не хочу, Лер. Я буду информатику сдавать.
– А.
«Следующая остановка – "Второй Теплостанский проезд"».
Металлический голос немного отвлек. Передняя дверь закрылась, пассажиры, щелкая турникетом, просачивались в салон.
– А мне в следующем году сдавать ЕГЭ. Мне даже думать об этом страшно.
– Ты уже определилась?
– Ой, нет еще. Саш, я даже не знаю, куда я буду поступать.
«Следующая остановка – "Улица Академика Варги"».
– Я же не такая, как вы с Олей, – сказала Лера, когда металлический голос умолк. – Мне не очень нравится учиться.
– А чем бы ты хотела заниматься?
– Я?
Лера отвернулась и долго смотрела в окно.
– Саш, раньше я просто хотела семью и детей. Много детей, не меньше двоих. Но потом мои родители развелись, и я… запуталась. Теперь я не знаю, чего хочу. Мы на следующей выходим.
– Я знаю.
– И давай сначала в магазин зайдем. Купим чего-нибудь вкусненького. Есть хочется.
Они остановились возле стеклянных дверей «Перекрестка». Чуть поодаль сотрудник в синей замызганной спецовке собирал тележки.
– Саш, я хотела кое о чем тебя спросить. Ты что-нибудь знаешь о «группах ненависти»?
Лера была сосредоточенной, серьезной и даже немного грустной.
– К сожалению, знаю. И ни в одной из них не состою.
– Я тоже. И никогда не состояла. Я просто… тебе не кажется, что это пора прекратить?
– Может, и пора. Только как?
– Не знаю. Я же больше не общаюсь с девчонками и не смогу на них повлиять. Просто мне кажется, что может произойти что-то очень плохое. Мне тревожно из-за этого. Все эти «группы ненависти» – очень плохая идея. – Тут Лера сбросила капюшон и чуть более оживленным тоном сказала: – Ладно, пойдем в магазин уже. А хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?
Стеклянные двери раскрылись перед ними, и вот они зашагали по ровным квадратикам плитки.
– Я могу пиццу сделать. Ну то есть я куплю замороженную основу и чего-нибудь сверху. Колбаски там, сырка, помидорчиков? Давай?
Должно случиться что-то очень плохое. Даже Лера это понимает. Должно случиться что-то плохое. Катастрофа неизбежна.
На краткий миг, следуя за Лерой с корзинкой, Саша почувствовал тревогу. Квадратики плитки, по которой они шли, показались слишком, до боли в глазах, симметричными, и почему-то именно эта симметрия тревогу только усилила. Саша попытался отвлечься, но не смог.
24
Утром субботы Оля проснулась около одиннадцати. Родители вчера допоздна были в театре.
Оля же, пользуясь их отсутствием, обшарила все ящики. Письма, открытки, безделушки. Сентиментальный хлам, который так любит мама.
Оля ничего не нашла. Она и не знала, что именно ищет. Скорее всего, если что-то и осталось, оно хранится в квартире на Ленинградском проспекте, не здесь. Вставать не хотелось. Выходной, можно и поваляться. На кухне оживление – там о чем-то болтают родители. Слышатся звон посуды и шарканье тапочек. Обычный, самый обычный день.
Оля полежала в кровати еще с полчасика, успев даже задремать. Потом окончательно проснулась и решила вставать. Зачем-то подошла к письменному столу. Разобраться бы здесь. Кружки на кухню отнести. Выкинуть из ящиков все ненужное. Не стоит брать пример с мамы. Не стоит забивать свою жизнь хламом. Оля выдвинула верхний ящик. Она еще не знала, что найдет, но сердце уже забилось. Что это, интуиция?
«Оленька, у тебя слабое сердце. У тебя больное сердце. Береги себя».
Оля достала из ящика пухлую медицинскую карту. На обложке из рыхлого, рассыпающегося в руках картона подпись: «Дубровская О.».
Дубровская О.
Оля раскрыла медицинскую карту на первой странице. Родилась в 1972 году.
Оля так часто видела этот предмет в детстве. Она была уверена, что это ее карта. Но… Оля Дубровская точно не родилась в 1972 году. Уж в чем в чем, но в этом-то она была уверена! Оля стояла посреди комнаты, перелистывала карту, а пол под ее ногами словно бы проминался, делался мягким. «Оленька, у тебя слабое сердце. У тебя больное сердце. Береги себя».
Надо поговорить с родителями. Надо у них спросить. Не выпуская из рук пухлую карту, Оля на ватных ногах вышла из спальни. На кухне мама мыла посуду, а отец читал газету «Антенна».
– Проснулась, соня? Какао будешь?
На самом деле Оля терпеть не могла какао. Ни одну чашку она не могла допить даже до середины. Но она никогда не говорила об этом маме. Она же старалась, делала. Нельзя же ее обижать.
Оля села за стол. Папа отложил газету и снял очки.
– Как дела в школе, Оленька?
Запахло кипяченым молоком. Оля терпеть не могла подогретое молоко, но пила. Мама говорила, это полезно.