Небесное тело

Квартиру в районе метро «Аэропорт», где раньше жили Олины бабушка с дедушкой, теперь сдавали. Ремонт там делать не стали, благо нашлись жильцы, которые согласились поселиться и так. Часть старых вещей (книги, пластинки и письма) оставили в той квартире, часть забрала мама. «Все-таки память», – сказала она.

Как ни странно, именно сейчас, когда со смерти бабушки и дедушки прошло уже много лет, Оля почувствовала, что ей их очень не хватает. Хотя при жизни обоих она не была так уж сильно к ним привязана. А теперь она скучала по утренним посиделкам с дедушкой. На кухне бубнило «Радио России», дедушка пил крепчайший чай и рассказывал Оле интересные истории из своей жизни. Бо́льшую часть этих историй, как Оля потом поняла, дедушка выдумывал. Он был тем еще сказочником. А еще дедушка Матвей разрешал Оле не принимать лекарства. «Ну ее, эту химию, – говорил он, – не стоит себя травить». Ни мама, ни папа этого не знали – это было строжайшей тайной. Они бы с ума сошли, если бы узнали, что Оля не принимает лекарства. «Оленька, у тебя же больное сердце! Милая, как ты можешь?!» Мама бы точно переполошилась.

Оля сидела на лавочке во дворе, наблюдая за тем, как люди заходят в подъезд. Было не по-зимнему тепло – она расстегнула пуховик и даже сняла шапку, но голова через какое-то время замерзла, поэтому шапку пришлось надеть снова. Рыжая, вся в пятнах ржавчины, подъездная дверь то и дело хлопала – люди заходили в подъезд, выходили из подъезда, пищали кнопки домофона. К подъезду причаливали машины, высаживали людей, потом уезжали, потом снова приезжали, но уже другие. У Оли не было ключа от квартиры. Даже если бы и был, вряд ли бы она осмелилась подняться. В квартире жили чужие люди, они платили за это деньги – кому бы понравилась подобная бесцеремонность? Конечно, можно было бы подняться, позвонить, объяснить, что забыла в квартире очень важную вещь. Какую, спросили бы квартиранты. А Оля бы и не ответила. Потому что не знала. Но почему-то она была уверена, что в этой запущенной квартире на четвертом этаже хранилось что-то важное. Что-то, что смогло бы ответить на все Олины вопросы. Хотя, положа руку на сердце, вопрос у Оли был один. Кто эта девочка на старых фотографиях. И она многое бы отдала за разгадку этой загадки.

Оле не было и десяти, когда она впервые нашла те фотографии. Да, точно. Это случилось еще до знакомства с Сашей. Тогда родители отмахнулись. «Оленька, не бери в голову. Ты просто забыла тот день. Маленькая еще была». На несколько лет Оля успокоилась.

Но как-то вечером (это было в начале второй четверти, как раз когда в школе начало происходить черт знает что) Оля снова достала фотографии. Их никто не прятал, они так и лежали в нижнем ящике шкафа. Теперь Оля была точно уверена в том, что на снимках не она. Хотя бы потому, и в этом Оля была точно уверена, что снимки были сделаны очень давно. А еще Оля была уверена в том, что ничего ей родители не расскажут. Отмахнутся, как обычно.

Был последний день школьных каникул. Родители с утра уехали в гости. Оля же собралась, накинула пуховик и вышла из дома. Она и сама не знала, почему ее так потянуло в тот район. Оля вспоминала последний Новый год, когда бабушка с дедушкой были живы. Тот Новый год они отмечали на старой квартире. Смотрели концерт. Это было очень давно. А было ли это на самом деле? Оля настолько разуверилась в своих детских воспоминаниях, что засомневалась и в этом. Возможно, никакого концерта и не было. Но солидный сталинский дом, во дворе которого сидела сейчас Оля, словно бы опровергал эти сомнения.

Вчера вечером (папа был в душе, а мама готовила на кухне) Оля опять достала из ящика фотографии. Вот теперь она точно понимала, что на снимках не она. Но как это доказать? И если это не она, то кто тогда?

Вот если бы дедушка был жив… Бабушка бы точно стала юлить, она была совсем такая, как мама, а дедушка бы рассказал правду, какой бы горькой она ни была. Помялся-помялся, но рассказал бы. Эх, почему Оля тогда не спросила у дедушки Матвея о тех фотографиях? Она нашла их, когда он еще был жив, вот так это было давно. Возможно, в старой квартире была хоть какая-то разгадка. Оля не имела ни малейшего представления о том, что это могло быть. Письмо? Записка? Какой-нибудь документ? Справка? Свидетельство о рождении? И с чего вообще она взяла, что в этой квартире хранилось что-то важное? И вообще, какую именно правду она так настойчиво пыталась узнать? Сказали же – на тех фотографиях она. Почему она вообще решила не верить родителям? Разве они когда-нибудь ее обманывали?

По левую руку от Оли приземлилась ворона. Она походила-походила по деревяшке, поискала что-то, затем взмахнула крыльями и улетела, правда, недалеко, спланировав на перекособоченную урну, покрашенную в зеленый цвет. Оля посидела бы еще, если бы не мамин звонок. «Оленька, а ты где. А то мы приехали домой, а тебя нет. Ты гуляешь?» – «Да, мам, я гуляю». – «С Сашей?» – «Нет… Нет, мам». При упоминании Сашиного имени Оля почувствовала неприятный укол. Саша – предатель. «Возвращайся скорей, Оленька. Тебе лекарства принимать нужно».

Оля проверила телефон. Три сообщения от Светы Фирсановой. Вот черт. Нашла подружку, конечно.

«Оля ты дома???

Оля зайди в ВК!!!

Оля мы это зделали!!!»

Ах, точно. «Группа ненависти», посвященная Ане Красун. Оля совсем забыла. Не до нее сейчас. Почему вообще Олю должна интересовать жизнь главной школьной истерички? Оля встала с лавочки, в последний раз взглянула на подъездные окна. Миновала широкую арку, где каждый шаг подхватывало гулкое эхо, вышла на оживленный Ленинградский проспект.

Приехав на «Юго-Западную», Оля первым делом зашла в «Макдоналдс». «Оленька, тебе нельзя фастфуд. Фастфуд – это вредно. Ты должна беречь свой организм. Ты должна питаться только полезной едой! Сладкое – вредно, нельзя есть много сладкого. Оля!»

А дедушка разрешал Оле есть конфеты. И Оле не становилось от них плохо. Как-то Оля съела целый пакет «Красной шапочки». И ведь не заболела. Оля заказала чикенбургер, картошку фри и молочный коктейль. Хотела кофе («Оленька, тебе нельзя кофе!») и уже готова была заказать латте, но испугалась. «Кофе вредно. Оленька, у тебя слабое сердце! Тебе нельзя кофе!» Чикенбургер оказался обычной булкой с плохо приготовленной куриной котлетой. Коктейль был приторным. Ничего особенного в этом фастфуде нет.

23

Если еще месяц назад Саше сказали, что он будет с нетерпением ждать четверга, он бы не поверил.

Четверг – английский с Лерой. Еще недавно эти занятия были пыткой для Саши, но теперь многое изменилось.

Лера –

хорошая.