Небесное тело

Настал момент, когда Олино спокойное существование попытались нарушить. Ее познакомили с Сашей Зарубиным, хотя ни о чем таком она не просила. Оля сразу, едва только его увидела (Саша тогда еще не мог смотреть в глаза собеседнику), поняла, что обречена. Эту дружбу ей навязали. С Сашей было скучно, он мог разговаривать только на темы, которые были интересны ему, и прошло очень много времени, прежде чем Оля к нему привыкла. Иногда Саша был невыносим. Если Оля хоть когда-то и мечтала о друге, то точно не о таком. Приходилось, например, притворяться, что нравится «Алиса в Зазеркалье» (однозначно нет, а Саша ее даже на английском читал), сериал «Секретные материалы», который Саша смотрел взахлеб, еще какой-то сериал, про русскую женщину-следователя, который он смотрел вместе с бабушкой. Саша, наверное, не замечал, что он мог два часа без остановки пересказывать одну серию «Секретных материалов» («А Малдер пошел… а Скалли ему… а Курильщик, он, короче…»), Олю это ужасно утомляло, но Сашу проще было выслушать, чем объяснять, почему это совсем не интересно.

Ей приходилось развлекать Сашу, когда бабушка приводила его в гости. В одно из таких посещений она задала логичный, как ей казалось, вопрос:

– А ты тоже чем-то болеешь?

– Да нет, а… почему ты спрашиваешь?

В этот момент Саша едва ли не впервые посмотрел Оле в глаза. Впрочем, надолго его не хватило – мгновение, и он снова отвел взгляд. Он выглядел очень жалко. «И это мой единственный друг, – с грустью подумала Оля. – Боже, какое недоразумение. Какой же он дурацкий и скучный». Такой же, как сама Оля. Но у Оли было оправдание – она тяжело болела, ей нужно себя беречь. Саша-то почему такой?

– Да так, прости. Я просто подумала… ну правда, прости.

В шестом классе Оле разрешили посещать школу. Шестой «А». Классная руководительница – Пантелеева Ирина Евгеньевна, математичка.

Оле понадобилась неделя, чтобы понять, что к чему. Все хотят дружить с Кристиной Румянцевой, Светой Фирсановой и Лерой Халисовой. Румянцева – разговорчивая, бойкая, пробивная. У нее самый красивый и дорогой пенал. И самое большое количество цветных ручек, но Румянцева ни с кем и никогда не делится. Румянцева – жадная. Света Фирсанова. Коса до пояса. Такая толстая, что обхватить можно только двумя руками. Любит джинсовые курточки и группу «Корни». На всех тетрадках налеплены наклейки (Оле пришлось уточнить, как их всех зовут, потому что «Фабрику звезд» она почти не смотрела) с Лешей Кабановым и Сашей Бердниковым. Кстати, Румянцева фанатеет от Натальи Орейро. Она даже выстригла треугольную челочку, впрочем, ей эта челочка не шла. Лера Халисова. Самая, пожалуй, приятная из этой троицы. Рассеянная, как человек с улицы Бассейной. Постоянно витает в облаках. Любит грызть колпачки от ручек. Почти вся Лерина одежда – из магазина

SELA.

SELA – одежда для нас, молодых.

Почти всем мальчикам тайно нравится Софико Лагидзе. Она темненькая, с огромными карими глазами. Если бы Оля была мальчиком, ей бы, скорее всего, тоже нравилась бы Софико.

Почти всем девочкам тайно нравится Витя Егоров. Он тоже темненький и похож на того самого Бердникова из первой «Фабрики звезд». Ученикам шестого «А» почему-то очень нравится, когда кто-то на кого-то похож.

А Оля Дубровская была похожа на Олю Дубровскую и больше ни на кого. Уже несколько лет она жила с мыслью о том, что она некрасивая. И теперь, сравнивая себя с Халисовой, Лагидзе, Аней Красун из седьмого «А», Файзуллиной и другими симпатичными девочками, с которыми все хотели дружить, Оля в очередной раз поняла, что некрасивая. Это было обидно. Это было чертовски обидно.

С Олей Дубровской никто не хотел дружить. Шестой «А» не оценил, что Оля за свою жизнь прочитала больше книг и посмотрела больше фильмов, чем все ученики и ученицы класса. Шестой «А» любил обсуждать титанов рестлинга (это мальчики) и «Фабрику звезд» (это девочки). Принято было ненавидеть шоу «Народный артист»: «Народный артист» – это фу-у-у. Принято было ненавидеть программу «Время». («Когда мои родаки включают этот отстой, я ухожу в свою комнату!») Принято было плести фенечки из бисера и обсуждать, у кого фенечек больше. Принято было покупать тетради с Бритни Спирс, Натальей Орейро и Шакирой. Принято было не обращать внимания на тех, кто этим не интересовался.

Олю посадили с Ритой Баженовой, или Блаженовой, как ее прозвали. Рита носила застиранные толстовки и футболки и ковырялась в носу прямо перед всем классом, иногда ела козявки. У Блаженовой напрочь отсутствовала сила воли. Ходили слухи, что Кристина Румянцева как-то отобрала ее дневник и утопила в школьном туалете. Олю эти слухи не удивляли. Они как бы предупреждали – держись подальше от этой троицы.

Оле по-прежнему не нравился Саша. Ей по-прежнему приходилось притворяться, что с ним интересно, хотя это не было правдой. Но выносить одноклассниц было еще тяжелее.

И вот прошло несколько школьных лет, и в Олину жизнь пришла беда.

«Саша позаботится о тебе, когда с нами что-то случится», – говорили родители. Ах, если бы они знали… Еще чуть-чуть – и Саша увлечется очаровательной глупышкой, а про Олю позабудет. Этого нельзя допустить. В конце концов, Халисова здоровая, как лошадь. А у Оли диагноз. Олю надо беречь. Оле нельзя нервничать. Надо что-то придумать. Надо что-то придумать.

Оля сразу поняла – действовать надо через Оксану Куликову. Что она умеет – так это собирать сплетни и распускать слухи. Пригодится. Целую неделю Оля придумывала, как сблизиться с ненавистными одноклассницами, прогоняя в голове все возможные и невозможные сценарии, и целую неделю не решалась. Со стороны все было по-прежнему – она сидела с Блаженовой, на переменах общалась только с ней, пытаясь делать вид, что ей интересно то, о чем Блаженова воодушевленно рассказывает. Девчонки держались своей компанией.

Но в четверг лед немного подтаял. Именно Куликова и дала Оле шанс. Произошло это, когда все пришли на литературу: галдели, обсуждали прошлый урок, кто-то выкладывал из портфелей тетради и учебники, Файзуллина с третьей парты грызла огромное яблоко, Иванчук с Бородиным вели давнишний спор, где вкуснее, в «Ростиксе» или в «макдаке», Халисова, уронив голову на парту, слушала плеер. Галдеж прекратился, когда громогласная Куликова обратилась ко всему классу:

– Кто-нибудь, ау, кто-нибудь поможет физику сделать? Я ни хрена не поняла из ее (физички) объяснений.

– Я могу помочь, – отозвалась Оля. – Позвони мне вечером.