Страница 91 из 193
В кабинете воцарилась такая тишина, какую десятый «А» не слыхивал с тех пор, как отличнице Лагидзе поставили по алгебре тройку в четверти. Куликова округлила глаза и уставилась на Олю. Странно, но именно в этот момент Оля, виновница столь резко наступившего молчания, убедилась, что Куликова даже не симпатичная. Почему-то это здорово успокоило. Она обычная. Она не кусается. Пожалуй, не стоит ее бояться.
– А? – На более осмысленную реакцию Куликовой не хватило.
– Позвони мне вечером, я тебе все объясню.
Неизвестно, как долго бы продолжалась эта наполненная скрытыми смыслами сцена, если бы в этот момент не зашла русичка, обладавшая, как выяснилось, великолепным чувством момента. «Все страньше и страньше, – подумала Оля, вынимая из стопки потрепанный учебник. – Все страньше и страньше».
А Куликова ей тем вечером позвонила. Оля объяснила ей параграф по физике. Помогла с заданиями. «Оль, спасибо. Ты меня выручила». – «Да не за что, Оксан. Обращайся». Было трудно назвать Куликову по имени. Тем более по телефону. «Да не за что, Оксан». Оля испытала недюжинную гордость за себя после того, как произнесла эту фразу. Смогла все-таки. «Обращайся. Пока-пока». – «Пока-пока».
Очень скоро ей предстоит всех этих кумушек называть по именам. Кристина, Света (Светочка, Sveto4ka), Оксана. А они будут называть ее Олечкой. Потому что так надо.
На следующий вечер ей позвонила Света, Sveto4ka. Был предварительный разговор – Оля пообещала помочь с литературой. Небольшое эссе по Раскольникову. Фирсанова, разумеется, читала только в кратком изложении (она бы не осилила полный текст) и, разумеется, ни хрена не поняла. «Оль, ты вроде умная. Поможешь?» – «Конечно. Кстати, очень красивая помада. "Мейбеллин"»? «Да. – Фирсанова аж покраснела. – "Вотершайн даймондс". Видела рекламу?» – «Свет, хочешь, я тебе помаду "Шанель" принесу. Настоящую. Мама в "Галери Лафайет" купила». Фирсанова округлила глаза и, кажется, подавилась воздухом. Конечно, она не знала, что такое «Галери Лафайет», для нее это прозвучало как гламурный набор букв, но наживку проглотила: «Да-да-да, принеси. Кстати, у меня мама в аэропорту работает, там, в дьюти-фри…»
Но оставалась Лера Халисова, Сашина ученица. Сашу она, конечно, раздражала. Он к такому не привык. «Оль, ну у нее телик вместо башки. Она все "Фабрики звезд" посмотрела. Господи, она "Дом–2" смотрит. А юмор… Она же шуток вообще наших не понимает. Как-то говорю ей: "Лер, я сначала не хотел с тобой заниматься, но потом жадность взяла верх и я продался золотому тельцу". А Лерка так серьезно отвечает: "Почему Тельцу, я же Рыбы". Я чуть не упал. И еще глазками так – хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Ну сама невинность. Я Рыбы, говорит».
Халисову надо было нейтрализовать. Поссорить ее с девчонками. Как – непонятно, они же очень давно дружат. С Кристиной Румянцевой так вообще с начальной школы.
Вот через Оксану Куликову и будем действовать. Она та еще змея. «Оксан, я тут кое-что узнала. Лера говорит за спиной гадости. Она считает, что она лучше вас и делает вам одолжение своей дружбой». – «В смысле?» – «Ну, она считает, что Фирсанова бедная, у нее же мама в аэропорту работает, Румянцева – страшненькая (серьезно? вот дура!)». – «А ты откуда это знаешь?» – «Саша из одиннадцатого "А"». – «Так». – «Ну, он с ней английским занимается. Вот она ему и рассказывает». – «А он не шутит? Ну Лера как бы… – Тут Куликова крепко задумалась. – Она нам подарки все время дарила. Мне купила кофточку от Киры Пластининой. И все время, когда мы в "макдак" ходим, она за нас платит». – «Во-о-от». – «Что вот?» – «Как думаешь, зачем она это делает: потому что она вас любит или потому что выделывается? Типа она круче вас».
Зерно сомнения было посеяно. К концу октября девчонки перестали общаться с Лерой Халисовой.
Оле только это и было нужно.
Ее триумфом был понедельник в начале второй четверти, когда Румянцева, сидевшая до этого с Лерой, пересела к Оле. Блаженова как раз заболела, так что ее на время списали со счетов. Лера осталась одна. Оля поругала себя за это чувство, но тем не менее она очень обрадовалась. Халисовой так и надо. Ничего, скоро Новый год. Надо будет сделать так, чтобы никто и никуда ее не пригласил.
Один минус общения с великолепной троицей – «группы ненависти» во «ВКонтакте». Изначально такие группы были только про учителей, эту идею придумала Света Фирсанова. Оля никогда не вступала ни в одну из групп, несмотря на давнюю обиду на Светлану Владимировну, историчку. Та в девятом классе поставила ей четверку в третьей четверти, абсолютно незаслуженную. Оле не нравился такой способ мести. В нем было что-то первобытное и одновременно очень трусливое.
Первой группой, в которую Оле пришлось вступить, была «Перхоть Милены Самохиной». Милена была на год младше Оли, училась в девятом «В». У нее был себорейный дерматит, из-за чего с головы сыпались чешуйки перхоти. При этом Милена почему-то упорно носила только темную одежду и ходила по школе, как посыпанная известкой. «Это строительная пыль», – шутили мальчишки из девятого «А».
Это было отвратительно. Мерзкие фотки, сделанный украдкой (тут постарались Миленины одноклассницы), дурацкие цитаты, кто-то даже похабные стишки писал. Какой-то аноним предполагал, что «там» у Милены тоже перхоть. Оле пришлось преодолеть отвращение и вступить в группу. «Погоди, – сказала ей Фирсанова. – Мы готовим бомбу». Чуть позже Оля узнала, о какой бомбе шла речь.
19
– Новый год на носу, – объявила мама ранним утром тридцатого. – Ты бы хоть помогла мне.
– С чем?
– Как с чем? Отец твой придет. И… я ему разрешила прийти с его новой бабой. Что ты так на меня смотришь? Ты что, не хочешь, чтобы твой отец приходил?
Лера не хотела. После папиного снисходительного «лапочка, котенок, приезжай, только не сегодня» Лера вообще не хотела его видеть. Стоило ей только вспомнить тот злополучный разговор, как к горлу подступала тошнота. Эти слова ранили до глубины души. И теперь этот человек (папа) придет как ни в чем не бывало с «новой бабой», сделав вид, что все хорошо. А на самом деле все плохо. Все очень плохо.