Страница 84 из 193
– О чем ты собралась со мной общаться, Халисова? Ты домой вообще не спешишь? Новый год на носу. Что ты забыла в этой школе?
Тебя! Тебя, блин, тебя!
– Дай хоть послушать, что у тебя там в наушниках?
– Тебе не понравится.
– Откуда ты знаешь? Я группу «Слот» слушаю.
Саша нехотя вынул плеер из кармана, что-то там похимичил и протянул один наушник Лере.
– Ай!
В наушнике громыхнуло что-то очень злое, грубое, агрессивное и совсем без музыки. Ужас! Лера тут же вернула наушник Саше.
– Что это?
– Группа «Пантера», – ответил Саша, забирая наушник. – Испугалась? Больше не будешь просить? Это тебе не «Эванесенс» твои. И не «Слот».
Слушать про «Эванесенс» после недавнего позора было невыносимо. Лера поспешила сменить тему.
– Представляешь, у меня родители разводятся.
– Это уже точно?
– Ага.
– Ну, сочувствую. А у меня вот нет родителей.
– Совсем?
– Совсем.
– Поэтому тебя бабушка воспитывает?
– Ну типа.
И тут Лера сделала то, что сделала бы любая влюбленная девчонка на ее месте.
Она взяла Сашу за руку. Он и ухом не повел. Никак не отреагировал на ее прикосновение. Другой бы парень на его месте… Но в том-то и дело – Саша не был другим парнем. Саша был Сашей. Он сидел напряженный, смотрел куда-то в одну точку.
Саша Зарубин, что с тобой не так?
– Твоя бабушка, она… очень хорошая.
– Я знаю.
Саша дернулся, затем оглядел вестибюль, словно бы возвращаясь к реальности, и довольно резко сказал:
– Халисова, ты домой-то вообще собираешься идти? Ты куртку хоть забрала? Дядя Витя сегодня раньше уходит, он не будет тебя ждать!
Черт, черт, черт! Разумеется, Лера не забрала куртку.
Она подбежала к раздевалке и окликнула дядю Витю, сидевшего за низеньким столом и разгадывавшего кроссворд.
– Откройте, пожалуйста.
– Класс какой? – спросил дядя Витя.
Кажется, он был очень зол на Леру за то, что она оторвала его от кроссворда.
– Десятый «А».
– Так вы же ушли все час назад.
– А я не ушла. Мне… нужно было…
– Кто у тебя классная?
Дядя Витя разговаривал с Лерой так, как будто он был милиционером, а она – правонарушителем. Документики ваши, пожалуйста.
– Ирина Евгеньевна.
– Ирина Евгеньевна, Ирина Евгеньевна. Вот и приведи сюда эту Ирину Евгеньевну. Без нее не открою.
– Мне домой надо!
– А когда твои все уходили, не надо было?
В носу защипало. Даже голова закружилась от осознания того, насколько нелепа эта ситуация. На мгновение Лере показалось, что она сейчас потеряет сознание.
Самым ужасным было то, что Ирина Евгеньевна – и Лера точно это видела – уже ушла. Надела новенькую норковую шубку, смешную шапку с ушками и упорхнула восвояси, готовиться к Новому году. Лера тяжело задышала, из последних сил пытаясь сдержать слезы. Гадкий, гадкий, гадкий охранник, гадкий дядя Витя! Глазами, полными слез, Лера оглядела вестибюль. Огоньки и блестки, которыми была украшена школа, смешались и смазались в одну мерцающую и очень грустную кашу. Откуда-то из темноты появился знакомый силуэт. Точно, это Саша. Расхристанный, в расстегнутой куртке – видимо, он запарился, пока ждал Леру.
– Ну ты чего?
– Саш! – только и успела сказать Лера.
Напрочь забыв, кто она и кто перед ней, она уткнулась Саше в плечо и, пачкая не очень новую Сашину куртку слезами и соплями, отчаянно, в голос, заревела. Чуть позже она сообразит, что это очень стыдно, что она опять позорится на глазах у Саши, но пока… «она ушла… шубу надела… а у меня там куртка… все ушли… надо было… а я… ду-у-у-у-у-ура!» Перестав плакать, Лера отстранилась от Саши. В ушах звенело. В какой-то момент Лере показалось, что они не в вестибюле школы, а в церкви, их освещают сотни маленьких свечек. Протерла глаза, и наваждение развеялось. Они по-прежнему были в школе, и это не свечки, а огоньки гирлянды.
– Тебя без классухи не пускают?
– Не-а, – всхлипнула Лера.
– Сейчас я за нашей схожу, объясню ей. Скажу, что ты меня ждала и забыла про куртку. Подожди. Не реви только.
Подожди-дожди-дожди, сказал Саша. Как будто у Леры был выбор! Как будто она могла уйти из школы в зимний мороз без куртки.
Саша вернулся минут через пять в компании Тамары Васильевны.
– Халисова, ты чего, потерялась? – хохотнула биологичка.
Лере было не до смеха, поэтому она буркнула невнятное «пасиб».
– Спасибо, что подождал, – сказала Лера, когда они уже вышли на крыльцо.
Внутренний школьный дворик был припорошен недавно выпавшим снегом. Свет горел только в кабинете английского.
– Да не за что. Халисова, с тобой не соскучишься.
– Саш, повернись ко мне, пожалуйста.
– А?
И Лера, вероломно воспользовавшись Сашиным замешательством – благо вокруг не было ни души и можно было делать все что угодно, – схватила его за плечи (куртка так до конца и не просохла от Лериных слез и соплей) и поцеловала в губы. Ну как поцеловала – так, еле прикоснулась и тут же отстранилась. Неудобно, очки Сашины мешали. Лера больно ткнулась в них переносицей.
И только после этого Саша посмотрел на Леру. Очень внимательно и очень печально.
– Пойдем уже, здесь холодно.
Они миновали внутренний дворик, Лера пару раз поскользнулась, а Саша даже не подал ей руки, вышли с территории школы и направились в сторону парковки. Шагали молча.
Только когда они остановились возле парковки, Саша сказал:
– Халисова, ты получила что хотела? Да, я про поцелуй. Довольна? А теперь послушай меня, пожалуйста. Перестань набиваться мне в друзья, перестань везде за мной ходить. Английский, если хочешь, оставим. Поняла меня?
По правде говоря, Лера ничего не поняла. В глазах снова защипало. Не дай бог. Надо держаться, надо держаться. Второй раз реветь – ну уж нет. Реветь из-за Саши – ну уж нет.
Мелкий снег падал на тротуар крупинками рисовой муки. Лера пошевелила носком ботинка, сформировав маленький снежный холмик. На Сашу она не смотрела. Это было бы слишком больно. Достаточно на сегодня. Подъехала машина, на краткий миг высветив фарами, как прожектором, тот самый кусочек тротуара, где стояли Лера и Саша.
– Поняла, – проглотив комок, подступивший к горлу, ответила Лера. – С наступающим Новым годом!
15
Саша Зарубин, поневоле угодивший в пучину школьных интриг, старался разгадать главный вопрос жизни, вселенной и вообще. Вопрос звучал предельно просто: что от него хочет Халисова из десятого «А»?