Страница 51 из 193
Они переписывались в аське. В выходной мама и дурацкий Слава (Лера его по-прежнему терпеть не могла, и что-то ей подсказывало, что он тоже не испытывает к ней симпатии) зачем-то ездили за покупками в «Метро» и зачем-то Леру взяли с собой, хотя она не хотела, и всю дорогу она не выпускала телефон из рук, и каждую минуту раздавался этот ужасный звук оповещения, это жизнерадостное «ку-ку». Слава, сидя за рулем, ворчал, а Лере ужасно хотелось огреть его по затылку лопатой, но, к сожалению, в машине не было лопаты, они продавались в том самом «Метро» в деревне Картмазово, но до него еще нужно было доехать.
«Скорее бы понедельник», – неожиданно для самой себя подумала Лера. Нет, ей не хотелось в школу. Ей хотелось увидеть Сашу. Они болтали на каждой перемене – в коридорах, на лестницах, в каморке под лестницей, в школьном дворе, во внутреннем дворике, на крыльце, где Лера впервые поцеловала Сашу, а потом выслушала его гневную тираду. Они болтали как давнишние друзья. Это было прекрасно.
Лера тогда еще не знала, что тучи сгущаются. А они сгущались. Это означало – быть беде. Лера поняла это в один из дней, когда, вернувшись домой из школы, она застала маму совсем уж в плохом настроении.
– Лер, присядь, поговорим.
Лера послушалась.
– Я по поводу денег. Папина заначка. Лер, я в тот раз сказала, чтобы он отстал. Я не брала эти деньги. Я знаю, что эти деньги брала ты.
Ладони у Леры похолодели, а пульс ускорился, будто бы кто-то нажал кнопку быстрой перемотки.
– Скажи, пожалуйста, для чего тебе понадобились эти деньги? И сколько точно ты взяла?
– Я… – Лера застыла.
Отнекиваться было бесполезно. Мама все знала и все понимала.
– Я их взяла на английский.
Лера подумала о Саше. Ох, не хотелось его впутывать в эту дурацкую историю. Он никогда не спрашивал, откуда Лера брала эти деньги. Вероятнее всего, он думал, что это карманные расходы.
Вообще он сильно переоценивал Лерино финансовое состояние.
– Что?
– Я с мальчиком занималась… занимаюсь… английским. Прости. Я ему платила деньги как репетитору.
– Каким еще мальчиком? – Мамино лицо начало сереть.
Ух, она была злая.
– Не важно. Он просто очень хорошо английский знает, и я… Мам, это Саша, Саша Зарубин из одиннадцатого «А», внук Майи Анатольевны, англичанки.
И я его люблю, хотела добавить Лера.
Нет, не так.
И Я ЕГО ЛЮБЛЮ!
В последнее время Лера часто думала капслоком. А уж о Саше она думала постоянно.
– Лера! – Мама даже привстала со своего места. – Признайся честно, он вымогал у тебя эти деньги?
– Что?
Представить себе Сашу Зарубина в роли вымогателя Лера не могла.
– Мам, что ты!
– Лера! Я, конечно, знала, что ты не умная, но чтоб настолько. Скажи этому мальчику, чтобы он вернул все эти деньги. Это неслыханно просто! А если не вернет… Лер, я приму меры. Ты меня поняла?
Разумеется, Лера не стала говорить с Сашей о деньгах.
Они общались каждый день. Общались! Каждый день! И Саша сменил интонацию – теперь он все реже и реже подтрунивал над Лерой. Видимо, понял, что бесполезно. Теперь он больше слушал, чем говорил, – выходит, не только Лера изменилась. Саша тоже начал меняться. Это не могло не радовать. (По правде говоря, это было единственное, что Леру радовало в последнее время.)
Правда, один раз Лера все-таки заикнулась о деньгах. Ну как заикнулась – намекнула. Они сидели с Сашей в любимом месте под лестницей, там, где уборщицы оставляли свои ведра и швабры. Когда-то, еще когда Лера училась в средней школе, здесь была неофициальная курилка, но потом неофициальных курильщиков жестко разогнали, и воцарилось спокойствие.
– Саш, прикинь, моя мама узнала, что я плачу тебе за английский, – как бы между прочим произнесла Лера, украдкой наблюдая за реакцией.
– А, – рассеянно ответил Саша и быстро перевел разговор на другую тему.
И Лера перестала пытаться. Что ж, если Саша не хочет… Понятное дело, что ему это неприятно. Поэтому, чтобы не портить общение, которое только-только начало налаживаться, не стоит заводить разговор на эту тему. А мама… мама покричит и перестанет.
А дальше события начали происходить угрожающе быстро.
И Лера совершила ошибку, о которой потом очень долго жалела. Она же знала, что Майя Анатольевна – очень сложный человек. И что у Саши очень непростые отношения с бабушкой. И что за этим тянется какая-то совсем уж печальная семейная история. Знала же и все равно сделала то, что сделала. В воскресенье Лера сделала Саше сюрприз. Она купила тортик в магазине и решила зайти к нему в гости. В конце концов, почему бы и нет…
Типовой подъезд. Стены, выкрашенные тревожно-зеленой краской. Старенький лифт уносит на двенадцатый этаж. В руках – тортик от «Палыча». Лера еще думала, может быть, «Санчо» купить, «Санчо» был чуть дешевле, но тоже вкусный. В итоге купила от «Палыча».
Нетерпеливый звонок в дверь.
Трень-трень!
Трень-трень…
Минуту спустя дверь открылась, и на пороге показался… о, черт, показалась Майя Анатольевна. Ненакрашенная, заспанная, в каком-то ветхозаветном халате… Не такой она была в школе, совсем не такой…
– Барышня, вы кто?
От ее тона, от ее ледяного взгляда Лера стушевалась.
– Я Лера Халисова, учусь вместе с Сашей! Он мне с английским помогает. Вот, тортик принесла…
Взгляд Майи Анатольевны стал совсем уж невыносимым. Лере захотелось провалиться под землю. Исчезнуть… Вообще перестать существовать… Стереть отовсюду даже упоминание о том, что была такая Лера Халисова…
Она почувствовала в носу неприятное жжение. Ну вот, не хватало еще сейчас расплакаться!
– Я вас не знаю. Уходите.
В этот момент послышались шаги, и откуда-то из темных глубин квартиры возник Саша.
– Бабуль, я ее знаю. Это ко мне. Лер, з-заходи. Раздевайся.
Леру запустили в квартиру, к вящему неудовольствию бабули, и провели на кухню.
– Лера, ты что себе позволяешь, – громко зашипел Саша, но тортик на столешницу поставил.
Майя Анатольевна удалилась в гостиную, кажется, но Лера была уверена, что она подслушивает.
– А что? Мне нельзя?
– Бабушка с ума сойдет, если узнает, что мы общаемся, – тем же громким шепотом продолжил Саша.
– А что, она не знает? Тебе нельзя? В чем дело?
– Ни в чем. Я же объяснял, нам нельзя…
Тем не менее Саша поставил чайник.
– Сейчас попьем, и уходи. Поняла?