Страница 50 из 193
Вчера вечером Оля написала Саше смс. Он даже не ответил. Именно сейчас, именно тогда, когда он был по-настоящему нужен! Ни один человек во всем мире не понял бы того смятения, которое испытывала сейчас Оля. Ни один, кроме Саши, которого при живой и здоровой матери воспитывала бабушка.
Все из-за Леры. Все из-за этой дурацкой Халисовой.
В последнее время Оля очень часто думала о Лере. В своих фантазиях она представляла, как Лера попадает в аварию, и у нее остаются шрамы по всему лицу, и она теряет свои длинные волосы… но увы… не помогали даже фантазии. Халисова, которой достались от природы правильные черты, даже после аварии выглядела бы как красивая девушка со шрамами, а Оле в любом случае до нее как до луны.
Она присела на краешек кровати, неловко придерживая платье, чтобы сильно не помялось. «У меня всегда будет моя мертвая старшая сестра, которой не стало за пятнадцать лет до моего рождения. А раньше у меня был Саша. А еще я неизлечимо больна. Я проживу короткую жизнь. Боже, как это несправедливо!»
Оля в изнеможении откинулась на кровать, чувствуя, как приближается головная боль. Головные боли – это тоже из-за диагноза, все дело в плохом кровообращении. И так будет всегда. До конца жизни. «Береги себя, Оленька. У тебя слабое здоровье. Ты должна себя беречь».
«А еще я должна беречь Сашу, – подумала Оля, закрывая глаза. Голова начала шуметь, а перед глазами замелькали разреженные точки. – Я не должна допустить, чтобы Саша попал в беду. Я должна буду его спасти, даже ценой собственного здоровья. В конце концов, он мой единственный друг. Мой лучший друг».
На следующий день, перед тем как пойти в актовый зал, Оля зашла в кабинет английского к Майе Анатольевне.
– Ой, Олечка. Здравствуй. Какое красивое платье.
– Да, Майя Анатольевна. Я иду на… мероприятие.
– Знаю-знаю. В честь Анечки.
– Да. Но у меня есть еще минут десять. Майя Анатольевна, я хочу поговорить о Саше.
Майя Анатольевна даже зачем-то сняла очки и положила их рядом с собой на стол.
– Олечка, милая. Что-то случилось?
– Кажется, да. Знаете, я думаю, что Саша попал в беду. Его срочно надо спасать. Только вы сможете помочь. Я должна вам кое-что рассказать.
28
Все в школе – и учителя, и ученики – говорили только о погибшей Ане Красун. Все вспоминали, какая она была славная и талантливая и какой всемирной звездой стала бы, если бы не умерла. Все словно бы забыли о том, что еще месяц назад ненавидели Аню. Твердили как стихотворение: «…нам так жаль, нам так жаль…»
Лера себе места не находила. Чтобы хоть как-то успокоиться, она начала до крови расчесывать руки, а потом прятать царапины под рукавами.
Из головы не выходил их разговор с Женей Блиновой, мужиковатой школьной активисткой из одиннадцатого «Б». Все говорили, что Женя похожа на Земфиру
[4]
[Внесена в реестр иностранных агентов.]
, но Лере она больше напоминала Солнце из «Дома–2».
Разговор состоялся в начале января, сразу после новогодних праздников. Красун тогда еще была жива.
Лера тогда (дурочка!) очень хотела подружиться с Женькой. А почему бы и нет – девчонки совсем отвалились, да Лера и сама не хотела с ними дружить. Особенно после вечеринки у Куликовой, на которую ее не пригласили. Блинова была шустрой, веселой и чем-то даже напоминала Кристину Румянцеву. И, судя по всему, у самой Блиновой на Леру были далеко идущие продюсерские планы. На большой перемене она вытащила Леру покурить и, потирая руки, возбужденно произнесла:
– Лерка. Тут такое дело. Что, научилась затягиваться? Короче. Мы тут собираемся Красун скинуть с пьедестала.
– Чего?
– Она уже реально всем надоела. Ну сколько можно – на каждом концерте Анька со своим I believe I can fly. Но!
Тут Блинова очень глубоко затянулась. «Настоящая бандитка», – подумала Лера.
– Ее нужно будет кем-то заменить. Смекаешь?
– Нет.
– Лерка. Ну что ты за человек такой?
– Жень, если ты мне объяснишь, я, может быть, и пойму.
– Мы хотим заменить ее тобой. Из тебя сделать новую школьную звезду.
– Из меня?
Блинова сразу же закурила новую сигарету, которую она совершенно по-пацански подожгла от бычка.
– Почему бы и нет? Ты симпотная, намного лучше Аньки. Голос у тебя слабенький, но с тобой Иванчук позанимается. Да, е-мое, у Аньки тоже особо голоса не было. Если бы не Иванчук… Он же все песни переделывал под ее голос. Она не могла ничего спеть в оригинальной тональности! Тьфу. А строила из себя звезду. Ладно. Это же ведь была идея ее мамашки. Изначально это она всюду ее пихала. Хотела воспитывать ребенка-звезду. Короче. Мы тобой займемся. Репертуар тебе подберем. Только, матом прошу, пой на русском. Английский у тебя чудовищный. Поняла? Сможешь там что-нибудь, ну там «Ангелы здесь больше не живут», типа того что-нибудь.
– Жень, я боюсь, я…
– Да не дрейфь. И это… важный момент. Ты вроде с этим чудиком из одиннадцатого «А» общаешься, ну, как его, Сашей. Забудь. Не позорься. Если ты реально звездой станешь, тебе нужно будет нормального парня себе найти. Попробуй, кстати, с Иванчуком замутить. Он, конечно, не Роберт Паттинсон, но на первое время сгодится. Что, пошли в школу?
– Пошли, – отозвалась Лера.
А про себя подумала, что, пожалуй, не стать ей школьной звездой. И дружить с Блиновой больше не хочется. Она ничего не понимает, а вроде умная. Она совсем ничего не понимает. Никто ничего не понимает.
Вечером Лера зашла на свою страничку во «ВКонтакте», опубликовала свою фотографию, предварительно обработав ее черно-белым фильтром, и написала на стене:
Я КУРЮ, ЧТОБЫ ЗАБЫТЬ ТЕБЯ, НО НА САМОМ ДЕЛЕ ДЫШУ ТОБОЙ…
Саша должен понять. Наконец-то Саша должен хоть что-то понять.
Лерина жизнь менялась, но кое-что оставалось неизменным. Два раза в неделю – английский, строго по расписанию. Как-то Саша попросил показать компьютер:
– Покажи мне сообщение, которое ты отправила Ане в день ее гибели.
Лера открыла переписку. Саше хватило и взгляда, чтобы сказать:
– Лер, Аня не прочитала твое сообщение. Это значит, что ты нисколько не виновата в ее смерти. И скорее всего, к этому моменту она уже знала о «группе ненависти».
Если бы только Саша знал, какой груз снял с Лериной души! Хотя, скорее всего, он знал.
Наверное, именно с этого момента прежняя структура Олясаша окончательно распалась, явив миру нечто вроде Лерысаши. Именно с этого момента их общение стало постоянным.