Страница 49 из 193
– Нет, – ответил Саша и покачнулся, это в него в очередной раз врезался шестиклассник. – Что за выпускной-то? В январе?
– Девчонки из одиннадцатого «А» и одиннадцатого «Б» организовали. В память об Ане. Она же не сможет побывать на настоящем выпускном.
– Ну и бред.
– А я пойду. Меня девчонки пригласили.
– Какие? Твои новые подруги?
– Саш, давай отойдем к подоконнику.
Саша схватился за подоконник, как утопающий за доску, и прижался виском к холодному окну. Школу, казалось, бултыхало в разные стороны, как при шторме.
– Оль, ты напрасно считаешь эту троицу подругами. Поверь, на самом деле они тебя человеком не считают.
– Ты правда так думаешь? Или это ты не считаешь меня человеком? Только честно.
Внезапно наступила острая и болезненная тишина. Шестиклашки куда-то делись, оставив после себя звуковой вакуум.
– Мне не нравится, как ты изменилась, – вытолкнул из себя Саша.
– Тебе не нравится, что у меня появился другой круг общения?
– Дело не в этом. Или в этом.
Саша словно бы споткнулся о собственные слова, запнулся, и вот они, точно маленькие кусочки гравия, поскакали по рыжему школьному линолеуму.
– Оль, ты косвенно приняла участие в травле Ани Красун! Она покончила с собой из-за вашей группы!
Оля внимательно, не мигая, уставилась на Сашу. Только сейчас он заметил, что у нее, вообще-то, накрашены ресницы. Прежде она презирала макияж и девчонок, которые красятся.
– Саш, чтоб я от тебя этого не слышала. – Оля говорила тихо, но твердо, и интонацией напомнила бабушку. – Аня Красун ушла из жизни. Она покончила с собой. Мы не знаем, что происходило в ее голове в тот вечер. Мы тут ни при чем.
В этот момент Саше захотелось откашляться.
– Дознаватель проводил проверку и ничего не нашел. Никто не доводил Аню до самоубийства.
– Дознаватель видел группу? Или кто-то все заблаговременно стер?
– Саш, я не понимаю, о чем ты.
– Оль, ты не была такой раньше!
– Ты тоже. И, Саш, давай по-честному. Тебе не нравится, что я дружу с девчонками. Мне не нравится твое общение с Халисовой.
Скорее всего, при упоминании Лериной фамилии Саша покраснел. Он не мог себя видеть, поэтому не был уверен, но ему точно стало жарко. Лицо словно бы начало плавиться.
– Скажи честно, она тебе нравится?
– Нет. – Саша еле выдавил из себя очевидную ложь. К этому моменту он уже был готов ходить за Лерой, как щенок. – У меня с ней только английский.
– Хорошо. И помни, что я тебя предупреждала. Будь осторожен. – Оля опустила голову и, видимо, решив закончить монолог эффектной фразой, произнесла исподлобья: – Но Саш, помни. Если тебе станет больно, очень больно, я всегда буду рядом. Я буду рядом, когда эта девушка разобьет твое сердце.
Поздно вечером, уже лежа в кровати, Саша решил проверить телефон и увидел, что Оля написала ему длинное смс.
«Саш, если хочешь, давай с тобой пообщаемся. В моей жизни произошло кое-что очень плохое. А с родителями я это обсудить не могу. Мне вообще не с кем об этом поговорить. Найди меня завтра в школе, пожалуйста».
Саша положил телефон на тумбочку. Никакого желания разговаривать с Олей у него не было.
27
Ее действительно пригласили на выпускной. Разумеется, никаким выпускным это мероприятие не являлось – просто в актовом зале устроили мини-концерт с угощениями в память о погибшей звезде школы. «Аня не сможет принять участие в настоящем выпускном, – так объяснила автор идеи, ученица одиннадцатого "А" Надия Каримова, – поэтому мы сделаем небольшой праздник для нее. Всем девочкам просьба быть в платьях».
Олю, разумеется, не позвали бы, если бы не ее новые подруги. Как это, оказывается, захватывающе – быть в центре внимания.
В четверг вечером, накануне «выпускного», Оля в своей комнате примеряла платье. Родителей не было дома, они уехали в театр на какую-то премьеру, а значит, раньше полуночи не вернутся.
Да хоть бы они и вообще не возвращались.
Родители… Раньше Оля никогда не сомневалась в том, что они ее любят. Единственные люди на земле, которые ее любят просто за то, что она есть. А оказалось… а оказалось, что она всего лишь копия давно умершей старшей сестренки. Если бы она, другая Оля Дубровская, первая Оля Дубровская, лучшая Оля Дубровская, не умерла в пять лет, этой Оли не случилось бы. Нет, папа уверял, папа клялся и божился, что он любит Олю, и мама тоже, «Оленька, мы тебя любим, мы несем за тебя ответственность», но Оля больше не верила.
Оля больше никому не верила.
Она проживет короткую жизнь. «Спасибо, мам. Спасибо, пап. Эта жизнь будет дольше, чем у дурехи Ани Красун. Здоровой истерички Ани Красун. Раньше здоровой, а теперь мертвой».
И, когда Оля умрет… Хотелось бы, чтоб в честь нее тоже организовали выпускной.
Оля стояла перед огромным зеркалом, поправляя воротник скромного, в общем-то, клетчатого платья. В этом платье, привезенном мамой из Будапешта, Оля должна была пойти на выпускной в девятом классе, но не пошла. В девятом классе с ней не дружил никто, кроме чокнутой Блаженовой. По правде говоря, сейчас, когда все так изменилось, Оля немного стеснялась того, что когда-то общалась с главным аутсайдером класса. Подумать только, это было всего лишь год назад!
Оля вертелась перед зеркалом, гоняя в голове мысли, которые не решилась бы озвучить. Платье ей не шло. Боже мой, даже это платье ей не шло! Вот почему она носила эти дурацкие кардиганы, из-за которых ее чуть ли не в глаза называли библиотекаршей. В них хотя бы… не было видно, какая она, Оля, невзрачная и никчемная.
Бывали моменты, когда она ненавидела родителей за то, что они недостаточно постарались и не смогли создать нечто красивое. «Хрюша, она и есть Хрюша, – думала Оля, ощупывая свои пухлые щеки. – Хрюша с недоразвитой челюстью и пороком сердца. Ну надо же!» Оля просила у родителей брекеты. «Ну зачем тебе, Оленька. Брекеты – лишняя нагрузка на организм. А ты у нас и так самая красивая». В очередной раз они соврали. Им не привыкать.
Мальчикам, увы, нравятся красивые девушки. Раньше она думала, что Саша не такой. Что Саша в состоянии видеть содержание, а не только форму. Но увы… Он все-таки увлекся пустышкой Халисовой. Просто потому, что она красивая. Высокая, стройная, с точеным подбородком и крепкими скулами. Получается, он ничуть не лучше остальных ребят. Того же самого Овсянникова, например.