Страница 46 из 193
А в воскресенье ее разбудил отчаянный стук в дверь. Оля кое-как вылезла из-под влажного одеяла, наморщив нос из-за прелого запаха немытого тела – Оля была в душе позавчера. Часы показывали 8:05. Шторы были плотно задернуты, но Оля знала точно – за окном темнота. Кругом темнота.
Мама, не переставая, стучала в дверь.
– Ну чего тебе?
Оля открыла дверь и так и застыла на пороге. Мама в коридоре была не одна. Рядом с ней, какая-то очень злая и расхристанная, в мятой толстовке, явно домашней, стояла Света Фирсанова.
– Тут вот к тебе подруга, – сказала мама, отступая в угол.
– Здрасть.
Фирсанова бесцеремонно зашагала к компьютеру, усадила себя за стол, как будто это была ее комната. Как будто свою, а не Олину розовую пижаму она рассеянно скинула на пол.
– Свет, что происходит?
– Ты серьезно? – не оборачиваясь, спросила Света. – Ты прикалываешься? Ты реально прикалываешься? Где у тебя компьютер включается?
– Зеленая кнопка. Я вчера весь день спала. Приболела.
Наконец Фирсанова включила компьютер.
– Дубровская, ты присаживайся. Возьми стул. Работы предстоит до фига.
– В смысле?
– В смысле, в смысле. В коромысле! Чё ты заладила? Тут такое случилось. Я тебе сейчас все расскажу, и не дай бог ты сопли распустишь. Вот не дай бог!
25
26 января, в понедельник, одиннадцатый «А» пришел в школу не в полном составе.
Едва переступив порог, с рюкзаком за плечами и сменкой в руках, Саша понял: что-то не так. Он переобулся, повесил куртку в раздевалке – ощущение беды не отпускало. Только он вышел из раздевалки, как его поймала Люда Евдохина, староста их одиннадцатого «А».
– Сашка! Пошли на второй этаж в кабинет истории! Нас и одиннадцатый «Б» собирают на классный час!
Евдохина, расхристанная, запыхавшаяся, словно бежала стометровку, излучала тревогу. Обычно спокойная и рассудительная, сейчас она являлась человеческим воплощением пресловутой красной кнопки. Тут только Саша понял, что не так – слишком тихо. Прежде по вестибюлю носилась, оглашая пространство громким визгом, малышня. Теперь же они все словно куда-то подевались. Школа вымерла. Было так тихо, что Саша слышал, как к вискам приливает кровь.
– А что случилось-то, Люд? – спросил Саша, пытаясь догнать старосту, которая с фантастической скоростью зашагала по направлению к лестнице.
И тут она так резко остановилась и обернулась, что Саша чуть в нее не врезался.
– Как что? Как что? Зарубин, ты что, в танке? Аня Красун умерла!
Это что, шутка? Розыгрыш? Постановка? Бред какой-то! Кто тогда будет петь на концерте Восьмого марта? Люда зашагала по линолеуму, отстукивая время громкими каблучками. Нет, серьезно. Этот бред надо прекратить. Раз уж проснуться не получается.
– Евдохина! – Саша похлопал Люду по плечу. – Я не понял, что случилось с Аней?
Люда остановилась.
– Зарубин, ты дурак? Красун умерла.
– Но как?
– Покончила с собой!
Ужасная новость оглушила Сашу до такой степени, что ему стало физически больно, как будто в самом деле кто-то ударил его по голове. Он бежал за Евдохиной, даже не пытаясь ее догнать, а перевести дыхание смог только тогда, когда они зашли в кабинет и он сел на свободное место возле стены. Аня Красун умерла. И не просто умерла, а ушла из жизни добровольно. Покончила с собой. Какая-то часть Сашиного сознания смогла воспринять эту информацию, но целиком в его голову она не поместилась.
– Уважаемые ученики одиннадцатого «А» и одиннадцатого «Б», – сказала Тамара Васильевна, биологичка, классная руководительница одиннадцатого «А».
Она подбирала слова, словно камешки, из-за чего ее речь звучала неуверенно.
Учителей было трое: Тамара Васильевна, Инга Алексеевна, математичка, классная одиннадцатого «Б», и Эльвира Александровна, физичка десятого «А». Они стояли у доски, растерянные, и походили скорее не на учителей, а, наоборот, на учеников, которых вызвали отвечать перед всем классом.
За учительским столом разместился светловолосый парень в очках, одетый в строгую черную водолазку. Он внимательно изучал какие-то документы и, погруженный в чтение, казалось, не замечал, что происходит вокруг. Ученики одиннадцатого «А» и одиннадцатого «Б» сидели тихо. Странная и страшная тишина, вызванная молчанием как минимум тридцати человек. Слышно было, как гудят лампы дневного света и где-то далеко в школьном дворе, практически на другой планете, переругиваются рабочие, расчищающие снег.
– В нашей школе, – продолжила Тамара Васильевна после небольшой паузы, – произошла невиданная, неслыханная трагедия. Думаю, вы уже об этом знаете. В пятницу, 23 января, погибла ученица одиннадцатого «А» Красун Анна.
Задние ряды, где в основном сидели парни из одиннадцатого «Б», очевидно, не знавшие, что произошло, издали протяжный сочувственный стон.
Слово взяла Эльвира Александровна.
– Анна погибла, совершила самоубийство. Это произошло в 22:30. Мы знаем точное время, потому что ее видел мужчина, сосед, который только-только припарковал свою машину и шел по направлению к подъезду. Он-то и позвонил в скорую. Потише, пожалуйста.
Все загалдели. Саша потер виски – в глазах потемнело, уши заложило. На краткий миг ему показалось, что он находится глубоко под землей. Six feet under. Аня Красун покончила с собой? Та самая Аня, звезда школы, которую ненавидели, его одноклассница… уже мертвая? Бред какой-то! Все происходящее – розыгрыш. Спектакль. Ане стало скучно, и она решила вывести свою популярность на новый уровень.
– В милиции сказали, что все происходило так, – продолжила Эльвира Александровна после того, как все немного утихли. – Вечером в пятницу Аня и ее мама сидели на кухне, смотрели телевизор. Потом Аня, сказала, что у нее болит голова, и ушла в свою комнату. О том, что ее дочь погибла, мать узнала только после того, как в дверь позвонил сотрудник милиции. Никаких предсмертных записок Аня не оставляла. В данный момент проводится доследственная проверка. Возможно, будет возбуждено уголовное дело.
В этот момент блондин в черной водолазке поднял голову, поправил очки, отложил в сторону классный журнал, который до этого внимательно изучал, и поднялся со своего места.