Страница 39 из 193
– Тьфу. Лер, ну у нас времени нет на елку. Это нам куда надо, в «Ашан», в «Леруа Мерлен»? Представляешь, сколько там народу?
– На «Гагаринский» можно…
– Да ты что? А как повезу я, на своем горбу? Ой, да не строй такую морду, взрослая девка уже.
Все плохо, все запредельно плохо. Папы нет, Куликова не пишет, Саше неинтересна Лера, а теперь еще и елки не будет! Честное слово, этот проклятый две тысячи восьмой решил Леру доконать!
Лера убежала в гостиную, где забралась с ногами на диван, нашарила рядом с собой пульт и включила телевизор. По Первому каналу показывали ток-шоу «Модный приговор».
Слушается дело о том, как Снегурочка нашла своего Деда Мороза. Терпеливый муж против взбалмошной жены.
Кого-кого, а Олю Дубровскую, с ее библиотекарскими нарядами и зализанным хвостиком, Лера бы точно отправила на эту передачу.
В тот момент, когда в телевизионном мире Вячеслав Зайцев объявлял гостей передачи, в реальном мире скрипнула дверь и на пороге показалась мама.
– Лер…
Вид у нее был немного виноватый.
– Ты елку хочешь, да?
Елку? Лера хотела, чтобы вернулся папа! Если бы он вернулся, послав свою «новую бабу», никакой елки не понадобилось бы!
– Настроения нет без елки, да?
Мама тихонечко села Лере под бочок, переложив пульт справа от себя, чтобы не мешал.
Настроения нет без папы, хотела заорать Лера. Впрочем, новый папа, тот, который «лапочка, не расстраивайся», ей нужен не был. Нужен был старый папа, который таскал маленькую Леру на плечах, покупал кукол, жарил вкусный шашлык на даче (дачу пришлось продать, когда не хватало денег на квартиру), смешно боялся ос, носил полосатые рубашки и любил маму. Любил маму, а не какую-то другую женщину!
– Лер. – Мама вздохнула. – А хочешь, нам привезут елку? Большую, красивую, с игрушками. Новенькую. Мне… достаточно позвонить.
– Хочу, – равнодушно сказала Лера.
– Тогда… я позвоню. Лер, бросай ты свою ерунду смотреть, пошли на кухню. Дел полно, а ты тут расселась.
Лере пришлось выключить телевизор и прошуршать за мамой на кухню.
– Достань бокалы из шкафчиков, ополосни их. Они вроде чистые, но все же. Займись пока, а я… приду.
Мама оставила Леру намывать нарядные фужеры, а сама куда-то ушла. Вернулась минут через десять, счастливая и сияющая.
– Привезут сегодня елку после обеда. Ладно, на кухне я справлюсь. Иди, смотри свой телевизор. Отдыхай.
Первым делом Лера понеслась не в гостиную, а к себе в комнату. Зашла во «ВКонтакте». Куликова так и не написала. Забыла, может быть? Лера не могла бы с точностью сказать, как много времени она провела, рыская по «ВКонтакте», переползая со странички на страничку, но от тревожных раздумий ее отвлекла мама. Она без стука зашла в комнату.
– Ну иди поешь, что ли. Я тебе макароны с котлетой пожарила.
– Мам, я не хочу.
– Лера!
Беда случилась, когда Лера мыла свою тарелку, мыла старательно, долго, так, что руки покраснели от горячей воды. В дверь позвонили, мама заволновалась, сказала «ой» и побежала открывать. Судя по звукам, открыла, потом в коридоре началась непонятная возня. Что-то грохало, топало, шуршало.
– Елку привезли! – радостно воскликнула мама, буквально влетев на кухню. – Помыла все? Пошли в зал!
Лера послушно поплелась за мамой, еще не зная, что ее ждет величайшее разочарование за весь две тысячи восьмой.
Посреди гостиной шевелилась огромная елка, перехваченная транспортировочными веревками. Потом из-за елки вышел низенький худощавый мужчина «без особых примет». В руках он держал желтый канцелярский нож, которым и разрезал веревки.
– Лера, – взволнованным тоном произнесла мама, стоявшая за Лериной спиной. – Познакомься, это Слава. Он привез нам елку.
– Там еще жрачки целый багажник, – добавил Слава.
Какой, к черту, Слава?!
– А это моя дочь Валерия, – объявила мама.
– Девочкой своею ты меня назови, – гнусаво пропел Слава, и в эту же секунду Лера возненавидела его лютой ненавистью.
Но она еще лелеяла надежду, что Слава – это просто работник магазина, который привез елку. Она еще не могла поверить, что…
Хотя… что он там сказал про жрачку?
Ах, если бы так можно было – звонишь в магазин, например в «Перекресток», говоришь им, какие продукты нужны, и они тебе в течение часа привозят. Удобно же!
Может быть, и мама так позвонила?
– Мам, а когда он уйдет?
– Лер.
Мама подошла сзади и попыталась приобнять Леру, но Лера отбросила ее руку. Не смешно уже!
– Лер, это Слава, и он не уйдет.
Так в Лериной жизни появился новый папа. Дурацкий Слава.
20
Елку наряжали до восьми вечера. Слава припер целый мешок уродливых игрушек. Лера с удовольствием бы их разбила. Как хотелось вернуть ту, страшненькую, елочку и те игрушки!
Как только елку нарядили, а мама со Славой ушли пить чай, Лера бросила маловыразительное «пойду воздухом подышу», обулась, надела куртку и вышла из квартиры. Мама, кажется, даже ничего не слышала, так она была увлечена этим уродским Славой.
Лера пересекла двор, где вовсю веселилась разношерстная малышня, а ребята постарше оккупировали беседку, вооружились гитарой, и чей-то высокий надтреснутый голос запел: «Но мы с тобою будем вместе, как Сид и Нэнси, как Сид и Нэнси», купила пачку клубничных «Кисс» и зажигалку и, спрятавшись за овощным ларьком, закурила.
Куликова так и не написала. Ну ничего, завтра напишет. Ведь напишет же? Не может же она, в самом деле, забыть про Леру.
Лера пересекла двор и вышла на ярко освещенную улицу. Многоэтажки по обе стороны улицы лучились электричеством.
Навстречу прошла компания подростков помладше Леры, и они тоже пели. Слушать их было невыносимо. Не из-за того, что они плохо пели, нет. А из-за того, что они, эти громогласные ребята и девчата в ярких куртках, веселились, им было хорошо вместе, их было много, а Лера шла одна, и никому она не была нужна.
Если бы Лера не забыла перчатки, она погуляла бы подольше. А так она быстрым шагом дошла до улицы Генерала Тюленева, еще раз покурила возле «Перекрестка». Это было глупое решение – руки, и без того озябшие, совершенно одеревенели. Лера уж и дыханием согревала, и терла друг о дружку – не помогало.
Вернулась той же дорогой, пряча руки в карманах и постукивая зубами от холода. Мороз был не такой уж сильный, но все-таки зима. А зимой холодно.