Небесное тело

Вот через Оксану Куликову и будем действовать. Она та еще змея. «Оксан, я тут кое-что узнала. Лера говорит за спиной гадости. Она считает, что она лучше вас и делает вам одолжение своей дружбой». – «В смысле?» – «Ну, она считает, что Фирсанова бедная, у нее же мама в аэропорту работает, Румянцева – страшненькая (серьезно? вот дура!)». – «А ты откуда это знаешь?» – «Саша из одиннадцатого "А"». – «Так». – «Ну, он с ней английским занимается. Вот она ему и рассказывает». – «А он не шутит? Ну Лера как бы… – Тут Куликова крепко задумалась. – Она нам подарки все время дарила. Мне купила кофточку от Киры Пластининой. И все время, когда мы в "макдак" ходим, она за нас платит». – «Во-о-от». – «Что вот?» – «Как думаешь, зачем она это делает: потому что она вас любит или потому что выделывается? Типа она круче вас».

Зерно сомнения было посеяно. К концу октября девчонки перестали общаться с Лерой Халисовой.

Оле только это и было нужно.

Ее триумфом был понедельник в начале второй четверти, когда Румянцева, сидевшая до этого с Лерой, пересела к Оле. Блаженова как раз заболела, так что ее на время списали со счетов. Лера осталась одна. Оля поругала себя за это чувство, но тем не менее она очень обрадовалась. Халисовой так и надо. Ничего, скоро Новый год. Надо будет сделать так, чтобы никто и никуда ее не пригласил.

Один минус общения с великолепной троицей – «группы ненависти» во «ВКонтакте». Изначально такие группы были только про учителей, эту идею придумала Света Фирсанова. Оля никогда не вступала ни в одну из групп, несмотря на давнюю обиду на Светлану Владимировну, историчку. Та в девятом классе поставила ей четверку в третьей четверти, абсолютно незаслуженную. Оле не нравился такой способ мести. В нем было что-то первобытное и одновременно очень трусливое.

Первой группой, в которую Оле пришлось вступить, была «Перхоть Милены Самохиной». Милена была на год младше Оли, училась в девятом «В». У нее был себорейный дерматит, из-за чего с головы сыпались чешуйки перхоти. При этом Милена почему-то упорно носила только темную одежду и ходила по школе, как посыпанная известкой. «Это строительная пыль», – шутили мальчишки из девятого «А».

Это было отвратительно. Мерзкие фотки, сделанный украдкой (тут постарались Миленины одноклассницы), дурацкие цитаты, кто-то даже похабные стишки писал. Какой-то аноним предполагал, что «там» у Милены тоже перхоть. Оле пришлось преодолеть отвращение и вступить в группу. «Погоди, – сказала ей Фирсанова. – Мы готовим бомбу». Чуть позже Оля узнала, о какой бомбе шла речь.

19

– Новый год на носу, – объявила мама ранним утром тридцатого. – Ты бы хоть помогла мне.

– С чем?

– Как с чем? Отец твой придет. И… я ему разрешила прийти с его новой бабой. Что ты так на меня смотришь? Ты что, не хочешь, чтобы твой отец приходил?

Лера не хотела. После папиного снисходительного «лапочка, котенок, приезжай, только не сегодня» Лера вообще не хотела его видеть. Стоило ей только вспомнить тот злополучный разговор, как к горлу подступала тошнота. Эти слова ранили до глубины души. И теперь этот человек (папа) придет как ни в чем не бывало с «новой бабой», сделав вид, что все хорошо. А на самом деле все плохо. Все очень плохо.

Ах, если бы все было как прежде! Мама, папа, запеченная курица, дурацкая кривая елка, пластмассовая красная звезда на макушке, огоньки гирлянды, бусы из стекляруса, мамино «иди в свою комнату, что ты на кухне мешаешься», папин финал КВН (в прошлом году он был не согласен с результатами финала, ругался потом целый месяц), мамины любимые «Любовь и голуби». Ту елку выбросили при переезде вместе с игрушками. Во всем виновата проклятая квартира! Вернуть бы все обратно, а!

Теперь Лера не хотела отмечать праздник с родителями. Детство закончилось, спасибо. Краем уха она слышала, что родители Куликовой на праздники уезжают и большая двухкомнатная квартира остается в ее распоряжении. А она уж точно сумеет ею распорядиться. И, опять же, краем уха Лера слышала, что намечается вечеринка. Вот только на эту вечеринку Леру еще не пригласили, но это ведь вопрос времени. Скорее всего, там весь класс соберется.

Правда, Лера давно не общалась со своими старыми подругами. С тех пор, как ее место в квартете неожиданно заняла Оля. Но, в конце концов, это же Новый год – самый главный праздник. Неужели Куликова не захочет видеть Леру на своей вечеринке?

Мысленно Лера уже давно подготовилась. Она приготовила платье, отложила давно заныканную мамину помаду, вынула из шкафа и как следует почистила красные туфельки, которые надевала всего пару раз. Почему-то Лере очень хотелось переобуться именно в туфельки. Конечно, Куликова предложит тапочки, но тапочки – это не стильно.

А тут мама с ее «папа приведет новую бабу». Вечер определенно будет испорчен. Мама будет отпускать колкости в ее адрес, и, скорее всего, новая папина женщина в долгу не останется.

– Поможешь мне на кухне убраться. Плиту как следует почистим. Жалко, не успели холодильник разморозить.

Леру так и тянуло улизнуть, сказать маме, что вообще не планирует отмечать Новый год дома, что у нее есть уже другие планы, да и вообще… Но, видя, как решительно и серьезно настроена мама, Лера дрейфила и не решалась высказать то, что у нее на душе.

В конце концов, сюрприз будет. В любом случае дома на Новый год Лера не останется. Вот сейчас во «ВКонтакте» напишет Куликова, пригласит на вечеринку, и все будет хорошо.

Поэтому, возя поролоновой губкой по белоснежной поверхности плиты, Лера только и думала, что о предстоящем празднике. Это даже как-то помогало пережить домашнюю рутину, и запах хлорки, бьющий в нос, не казался таким отвратительным. Как только с плитой было покончено, Лера сорвалась в свою комнату, где пробудила ото сна компьютер. Нет, Куликова не писала. Самой, что ли, отправить сообщение? Нет, не стоит. Куликова не любит назойливых.

Поэтому Лера вернулась на кухню.

– Ну куда ты делась? Плиту-то почистила?

Мама в это время занялась холодильником. Она вооружилась шуршащим пакетом из «Виктории», куда складывала испорченные продукты, коих, оказывается, в холодильнике скопилось достаточно. В импровизированную помойку полетели бутылки с остатками кефира и йогурта, пара увядших огурцов из ящика и несколько непонятных банок.

– Мам, мы елку наряжать будем? – спохватилась Лера.

– Аххххх. Черт. А у нас же была елка, ну та… страшненькая. Достанешь?

– Мам, мы ее выбросили.

– Как? Кто?

– А вот ты лично сама и выбросила.