Страница 36 из 193
Дедушка умер, когда Оле было восемь. Год спустя не стало и бабушки. Квартиру продавать не стали. Ремонт делать тоже не стали, посчитав, что дешевле купить новую квартиру. В восемь лет, в тот самый год, когда не стало бабушки, Олю отдали в первый класс. Первый «А». Новенькая школа; бело-зеленое четырехэтажное здание с большими окнами; внутри коричневый линолеум, песочного цвета стены в крыле, где училась начальная школа, испещренные дурацкими рисунками. В классе много зеленых растений; низенькие парты, люминесцентные лампы. Вокруг все кричат, громко кричат, непривычно. Так громко, что уши закладывает.
Оля проучилась полгода, а потом ее перевели на домашнее обучение. Оля научилась справляться со скукой, вызванной отсутствием одноклассников. По правде говоря, это отсутствие не очень-то ее смущало. Она много читала, больше всего любила «Хроники Нарнии» (до «Гарри Поттера» оставалась пара лет), а лет с девяти начала вести дневник. Оля никогда не была склонна к бунтарству, характер у нее был скорее флегматичный, поэтому в какой-то момент она стала получать удовольствие от своего одинокого существования. В окружающей реальности не было ничего интересного или впечатляющего, поэтому она с головой уходила в мир фантазий. Ее воображения не хватало на то, чтобы создавать собственные фантазии, но ей вполне хватало чужих.
Дома всегда было чем заняться. Мама с папой были очень сентиментальными людьми. Они хранили старые фотографии, сделанные в то время, когда мир был черно-белым. Папа в молодости был фотолюбителем, а мама, судя по всему, была его любимой моделью. Мама и шнауцер Яша, серьезный и бородатый. Папа рассказывал, что Яша прожил шестнадцать лет.
Мама с папой хранили и старые письма. Вообще слово «хранили» не совсем подходило ни к письмам, ни к фотографиям. Часть из них была сложена в линялые пакеты и рассортирована по многочисленным полкам и ящикам без какой-либо систематизации, а часть валялась где попало.
Оля читала мамины письма, ей это не запрещалось. Ровный мелкий почерк, цитаты из стихотворений – мама особенно любила поэтессу Веронику Тушнову: «Не отрекаются любя. Ведь жизнь кончается не завтра…»
Как-то в одном из ящиков Оля нашла и свои детские фотографии. На этих снимках ей было года три, не больше. Оля совершенно не помнила, когда были сделаны эти фотографии. Не помнила она и обстоятельств съемки. Снимали явно в какой-то студии. И вообще, фотографии выглядели так, как будто были сделаны не в середине девяностых, а в каких-нибудь семидесятых – пожелтевшая, будто бы от времени, бумага, странный фон. Оля пыталась узнать у родителей, когда и где были сделаны эти снимки. Папа так вообще отмахивался: «Ох, не помню, доченька», мама каждый раз заводила одну и ту же песню про солнечный майский день.
Оля успокоилась и отстала от родителей. Подумаешь, это всего лишь фотографии… Мало ли… Главное, что мама с папой ее любят и заботятся о ней. «Оленька, тебе нельзя нервничать. Забыла? Мы бережем тебя как можем».
Настал момент, когда Олино спокойное существование попытались нарушить. Ее познакомили с Сашей Зарубиным, хотя ни о чем таком она не просила. Оля сразу, едва только его увидела (Саша тогда еще не мог смотреть в глаза собеседнику), поняла, что обречена. Эту дружбу ей навязали. С Сашей было скучно, он мог разговаривать только на темы, которые были интересны ему, и прошло очень много времени, прежде чем Оля к нему привыкла. Иногда Саша был невыносим. Если Оля хоть когда-то и мечтала о друге, то точно не о таком. Приходилось, например, притворяться, что нравится «Алиса в Зазеркалье» (однозначно нет, а Саша ее даже на английском читал), сериал «Секретные материалы», который Саша смотрел взахлеб, еще какой-то сериал, про русскую женщину-следователя, который он смотрел вместе с бабушкой. Саша, наверное, не замечал, что он мог два часа без остановки пересказывать одну серию «Секретных материалов» («А Малдер пошел… а Скалли ему… а Курильщик, он, короче…»), Олю это ужасно утомляло, но Сашу проще было выслушать, чем объяснять, почему это совсем не интересно.
Ей приходилось развлекать Сашу, когда бабушка приводила его в гости. В одно из таких посещений она задала логичный, как ей казалось, вопрос:
– А ты тоже чем-то болеешь?
– Да нет, а… почему ты спрашиваешь?
В этот момент Саша едва ли не впервые посмотрел Оле в глаза. Впрочем, надолго его не хватило – мгновение, и он снова отвел взгляд. Он выглядел очень жалко. «И это мой единственный друг, – с грустью подумала Оля. – Боже, какое недоразумение. Какой же он дурацкий и скучный». Такой же, как сама Оля. Но у Оли было оправдание – она тяжело болела, ей нужно себя беречь. Саша-то почему такой?
– Да так, прости. Я просто подумала… ну правда, прости.
В шестом классе Оле разрешили посещать школу. Шестой «А». Классная руководительница – Пантелеева Ирина Евгеньевна, математичка.
Оле понадобилась неделя, чтобы понять, что к чему. Все хотят дружить с Кристиной Румянцевой, Светой Фирсановой и Лерой Халисовой. Румянцева – разговорчивая, бойкая, пробивная. У нее самый красивый и дорогой пенал. И самое большое количество цветных ручек, но Румянцева ни с кем и никогда не делится. Румянцева – жадная. Света Фирсанова. Коса до пояса. Такая толстая, что обхватить можно только двумя руками. Любит джинсовые курточки и группу «Корни». На всех тетрадках налеплены наклейки (Оле пришлось уточнить, как их всех зовут, потому что «Фабрику звезд» она почти не смотрела) с Лешей Кабановым и Сашей Бердниковым. Кстати, Румянцева фанатеет от Натальи Орейро. Она даже выстригла треугольную челочку, впрочем, ей эта челочка не шла. Лера Халисова. Самая, пожалуй, приятная из этой троицы. Рассеянная, как человек с улицы Бассейной. Постоянно витает в облаках. Любит грызть колпачки от ручек. Почти вся Лерина одежда – из магазина
SELA.
SELA – одежда для нас, молодых.
Почти всем мальчикам тайно нравится Софико Лагидзе. Она темненькая, с огромными карими глазами. Если бы Оля была мальчиком, ей бы, скорее всего, тоже нравилась бы Софико.
Почти всем девочкам тайно нравится Витя Егоров. Он тоже темненький и похож на того самого Бердникова из первой «Фабрики звезд». Ученикам шестого «А» почему-то очень нравится, когда кто-то на кого-то похож.