Страница 32 из 193
– Ну надо же! – Эльвира Александровна даже не попыталась скрыть удивления. Видимо, ее запала хватило лишь на то, чтобы минутой ранее изобразить радость. А потом она выдохлась, как газировка.
– Саша, выйди, пожалуйста, к нам. Ну не прячься.
Саше, которому в тот миг хотелось провалиться сквозь землю, то есть пол, и очутиться в преисподней, то есть в школьном подвале, где, по слухам, обитали гигантские крысы, пришлось встать со своего места и подойти к восьмиклассницам. Он нехотя взял из их рук открытку в форме сердечка. Открытка была усыпана блестками. Ладонь у Саши мгновенно стала влажной, а крупные блестки тотчас же приклеились к коже.
Мурадова и Волкова смотрели свысока и хищно улыбались.
– Прочитай нам, от кого эта валентинка!
– Можно, пожалуйста, я не буду!
Позор, господи, какой позор! Саша чувствовал, как горели его уши. Да что там уши, он сам весь пылал, как артист файер-шоу.
– Ну прочитай! Класс, вы как, хотите?
И класс на двадцать три голоса прокричал: «Хотим!» Вот мрази!
– От кого это, Сашенька?
– Написано – от девчонок из шестого «А».
Мурадова и Волкова захихикали. Саше захотелось умереть. Вот правда, прийти домой, скинуть рюкзак в прихожей, не раздеваясь, прошмыгнуть к себе в комнату, лечь на кровать лицом к стене и умереть. А перед этим записку оставить: «В моей смерти виноваты Эльвира Александровна, Сабина Мурадова, Светлана Волкова, все ученики седьмого "А" и шестого "А"».
– Ну надо же! Ну читай, читай дальше. Всем же интересно, что у тебя за любовь такая в шестом «А».
– Это Дубровская! – крикнул кто-то с камчатки.
Это, увы, была не Дубровская.
– Эльвира Александровна, я не буду читать, что там написано.
– Почему? Там что-то неприличное? Стесняешься?
– Можно я выйду? – попросил Саша, у которого ноги начали подкашиваться.
Больше всего на свете он боялся, что рухнет, как спиленное дерево, прямо здесь, в кабинете. А все к тому и шло.
– Прочитай, что написано, и выходи.
– Я не буду.
Возможно, все бы и обошлось и Саша избежал бы позора, но одна из восьмиклассниц, Мурадова, которой, очевидно, надоело здесь торчать, вырвала открытку из Сашиных рук. Это произошло настолько неожиданно, что он не успел ничего сделать.
– Ну что там? Там неприличное?
– Не! Там анекдот! – давясь от смеха, сказала Мурадова.
– Читай давай.
И Мурадова прочитала.
«Шел по лесу охотник и неожиданно провалился в берлогу. Осмотрелся и видит: в углу, съежившись, сидит маленький медвежонок и дрожит от страха. Охотник спрашивает его:
– Папа дома?
– Не-а!
– А мама дома?
– Не-а!»
Финал анекдота Саша не дослушал. Потому что он его знал.
Он вылетел из кабинета, не спросив разрешения Эльвиры Александровны.
В кабинет физики он вернулся только после перемены и только для того, чтобы забрать свои вещи. Оставшиеся два урока он просидел в углу под лестницей. Потом пришлось еще сорок минут ждать, потому что у шестого «А» был классный час. Оле написал, что будет ждать ее около стоянки: не хотелось пересекаться с остальными девочками из шестого «А», в особенности с теми, кто написал злосчастную валентинку. Саша примерно догадывался, кто это мог быть.
А на улице, несмотря на февраль, была уже настоящая весна. Несмотря на твердый ноздреватый снег, несмотря на лужи, покрытые коркой льда, несмотря на почти минусовую температуру – все равно весна. Солнце светило уже по-особому, еще не грело, но уже улыбалось, хитро прищурившись.
Саша пару раз поскользнулся, пока шел к стоянке. Олю пришлось ждать много времени – классный час в шестом «А» длился довольно долго. Будь его воля, Саша сам бы провел этот классный час, и, видит бог, после этого класса в живых осталась бы только Оля.
Оказалось, что Оля знала про валентинку, более того, знала, кто это все придумал и написал. «Халисова, Фирсанова и Румянцева», – подтвердила Сашины опасения Олька. «А писал кто?» – «Писала Лера Халисова. У нее почерк хороший. Прости, Саш, я хотела тебя предупредить, но я не думала, что тебя это так обидит». – «А я на них не обиделся. Но убил бы всех на фиг».
А вот теперь та самая Лера Халисова изъявила желание познакомиться и подружиться с ним, с Сашей. Законы природы, кажется, идут к черту. И снова единственным человеком, который мог бы ему помочь и дать совет, была Олька. Потому что – Олясаша. И по-другому быть не может.
Леру он отшил, причем в довольно жесткой форме, причем два раза.
Вот только… чем дальше в лес… В какой-то момент Саша пожалел, что отказался. Лера же предлагала ему деньги. Деньги! А деньги – это что? Правильно, независимость. Саша уже давно хотел найти работу. Самый простой вариант – «Макдоналдс». Но бабушка! Ее же удар хватит. «Сашенька, тебе же нужно учиться. Тебе же нужно получить образование! О какой работе может идти речь, милый, милый Сашенька». Она же еще заплачет, Саша не выдержит ее слез и сделает все, как она хочет. И ни тебе работы, ни денег, ни свободы.
А вот развести Леру на деньги – заманчивая идея. Олька говорит, она доверчивая. Подругам своим постоянно деньги дает. И кормит их за свой счет в «макдаке», и вещи иногда покупает. Вещи! У Кристины Румянцевой есть красивая кофточка от Киры Пластининой, так вот, ее вроде Лера ей купила. Если верить Ольке, девчонки с ней только из-за денег и дружат.
Саша маялся-маялся, катая в голове мысль, точно теннисный мячик, но все-таки решился, подождал, когда у десятого «А» закончатся уроки (он, разумеется, знал их расписание), и подошел к Лере. С трудом скрывая отвращение (а она его ужасно раздражала своими ужимками), он спросил про английский. И Лера такая – хлоп-хлоп ресницами. Хлоп-хлоп. Улыбочка, улыбочка. Бесит! Ох, блин. Бесит! Ему ж эту Леру теперь два раза в неделю видеть! Впрочем, пятьсот рублей за занятие – это пятьсот рублей. Это будут первые заработанные Сашей деньги, хотя, конечно, даже «макдак» лучше. Но придется потерпеть.
На остановке Саша очень долго ждал автобус, поэтому основательно промерз. Закостенел так, что врагу не пожелаешь, брр. В салоне автобуса, кажется, было холоднее, чем на улице. Откуда такой дубак, непонятно, – октябрь же. А Лера так каждый день катается. Глупенькая она все-таки. Могла бы и в другую школу перейти. Не додумалась? Видимо, не додумалась.