Страница 30 из 193
Румянцева, Фирсанова, Куликова и Дубровская («Уродка, уродка, ненавижу», – думала Лера) о чем-то весь день шушукаются, даже на уроках. Подружки, блин! На Леру даже не смотрят. Лера сидит одна за последней партой. На переменах слушает музыку. Никому до нее нет дела.
Вместо литературы пошли в кабинет биологии, типа на классный час. На самом деле просто сидеть, болтать с Тамарой Васильевной. Лера в разговорах не участвует.
Не церемонясь, Лера вставила в уши наушники. Под музыку так хорошо думалось. Лера думала о маме с папой, их ссорах, думала, почему они разводятся; но любая ее мысль рано или поздно возвращалась к Саше. Почему он такой холодный и злой? Почему ему так не нравится Лера?
После уроков Лера решила проследить за Сашей. Будь что будет. Единственный раз, когда Лера порадовалась, что ее бывшие подруги теперь тусуются с Дубровской: после уроков они учесали в торговый центр «Звездочка». Ну и хрен с ними!
Сашу придется подождать. У одиннадцатого «А» тоже предновогодний классный час. Хорошо. Посидим на первом этаже, где обычно переодевается мелюзга, подождем. Тем более мелюзги уже нет – они еще с прошлой недели не учатся.
А вот и Саша. Лера со своего места видела, как он зашел в раздевалку, видела через решетку его расплывчатый силуэт. Саша на секунду завис перед своей курткой, потом отвис, стащил куртку с крючка и побрел к выходу. Не замечая Леру – а уж куртку он волок так, что засаленные рукава касались пола, – он сел в соседнее кресло.
Лера дождалась, когда он натянет куртку. Потом она снялась со своего места и присела рядом с Сашей, постучала его по спине, чтобы он обратил на нее внимание. Тот даже не сразу обернулся.
– Халисова? Господи, женщина, ты-то что тут забыла?
Ладно, он хотя бы оба наушника вынул, и то хорошо.
– Я… сидела вот и решила поздороваться.
– Ну привет, – сказал Саша и отвернулся, давая этим понять, что разговор, вообще-то, окончен.
Но Леру не так-то просто было заставить сдаться. Она снова похлопала его по спине. Окликать было бесполезно – Саша уже вставил в уши свои затычки.
– Ну, что тебе?
– Давай посидим, пообщаемся?
Саша снова вынул из ушей оба наушника. Впрочем…
– О чем ты собралась со мной общаться, Халисова? Ты домой вообще не спешишь? Новый год на носу. Что ты забыла в этой школе?
Тебя! Тебя, блин, тебя!
– Дай хоть послушать, что у тебя там в наушниках?
– Тебе не понравится.
– Откуда ты знаешь? Я группу «Слот» слушаю.
Саша нехотя вынул плеер из кармана, что-то там похимичил и протянул один наушник Лере.
– Ай!
В наушнике громыхнуло что-то очень злое, грубое, агрессивное и совсем без музыки. Ужас! Лера тут же вернула наушник Саше.
– Что это?
– Группа «Пантера», – ответил Саша, забирая наушник. – Испугалась? Больше не будешь просить? Это тебе не «Эванесенс» твои. И не «Слот».
Слушать про «Эванесенс» после недавнего позора было невыносимо. Лера поспешила сменить тему.
– Представляешь, у меня родители разводятся.
– Это уже точно?
– Ага.
– Ну, сочувствую. А у меня вот нет родителей.
– Совсем?
– Совсем.
– Поэтому тебя бабушка воспитывает?
– Ну типа.
И тут Лера сделала то, что сделала бы любая влюбленная девчонка на ее месте.
Она взяла Сашу за руку. Он и ухом не повел. Никак не отреагировал на ее прикосновение. Другой бы парень на его месте… Но в том-то и дело – Саша не был другим парнем. Саша был Сашей. Он сидел напряженный, смотрел куда-то в одну точку.
Саша Зарубин, что с тобой не так?
– Твоя бабушка, она… очень хорошая.
– Я знаю.
Саша дернулся, затем оглядел вестибюль, словно бы возвращаясь к реальности, и довольно резко сказал:
– Халисова, ты домой-то вообще собираешься идти? Ты куртку хоть забрала? Дядя Витя сегодня раньше уходит, он не будет тебя ждать!
Черт, черт, черт! Разумеется, Лера не забрала куртку.
Она подбежала к раздевалке и окликнула дядю Витю, сидевшего за низеньким столом и разгадывавшего кроссворд.
– Откройте, пожалуйста.
– Класс какой? – спросил дядя Витя.
Кажется, он был очень зол на Леру за то, что она оторвала его от кроссворда.
– Десятый «А».
– Так вы же ушли все час назад.
– А я не ушла. Мне… нужно было…
– Кто у тебя классная?
Дядя Витя разговаривал с Лерой так, как будто он был милиционером, а она – правонарушителем. Документики ваши, пожалуйста.
– Ирина Евгеньевна.
– Ирина Евгеньевна, Ирина Евгеньевна. Вот и приведи сюда эту Ирину Евгеньевну. Без нее не открою.
– Мне домой надо!
– А когда твои все уходили, не надо было?
В носу защипало. Даже голова закружилась от осознания того, насколько нелепа эта ситуация. На мгновение Лере показалось, что она сейчас потеряет сознание.
Самым ужасным было то, что Ирина Евгеньевна – и Лера точно это видела – уже ушла. Надела новенькую норковую шубку, смешную шапку с ушками и упорхнула восвояси, готовиться к Новому году. Лера тяжело задышала, из последних сил пытаясь сдержать слезы. Гадкий, гадкий, гадкий охранник, гадкий дядя Витя! Глазами, полными слез, Лера оглядела вестибюль. Огоньки и блестки, которыми была украшена школа, смешались и смазались в одну мерцающую и очень грустную кашу. Откуда-то из темноты появился знакомый силуэт. Точно, это Саша. Расхристанный, в расстегнутой куртке – видимо, он запарился, пока ждал Леру.
– Ну ты чего?
– Саш! – только и успела сказать Лера.
Напрочь забыв, кто она и кто перед ней, она уткнулась Саше в плечо и, пачкая не очень новую Сашину куртку слезами и соплями, отчаянно, в голос, заревела. Чуть позже она сообразит, что это очень стыдно, что она опять позорится на глазах у Саши, но пока… «она ушла… шубу надела… а у меня там куртка… все ушли… надо было… а я… ду-у-у-у-у-ура!» Перестав плакать, Лера отстранилась от Саши. В ушах звенело. В какой-то момент Лере показалось, что они не в вестибюле школы, а в церкви, их освещают сотни маленьких свечек. Протерла глаза, и наваждение развеялось. Они по-прежнему были в школе, и это не свечки, а огоньки гирлянды.
– Тебя без классухи не пускают?
– Не-а, – всхлипнула Лера.
– Сейчас я за нашей схожу, объясню ей. Скажу, что ты меня ждала и забыла про куртку. Подожди. Не реви только.
Подожди-дожди-дожди, сказал Саша. Как будто у Леры был выбор! Как будто она могла уйти из школы в зимний мороз без куртки.
Саша вернулся минут через пять в компании Тамары Васильевны.