Небесное тело

С английским надо было что-то решать, и срочно. Ирина Дмитриевна сказала: «…на следующем уроке перепишешь». Все бы ничего, но Лера не была уверена, что в понедельник она напишет лучше. Скорее всего, в следующий раз она напишет эту контрольную хуже. В крайнем случае, Ирина Дмитриевна проявит милосердие и поставит три. А если не проявит? А если не поставит? Страшно до мурашек. Делать-то что?

Можно было подойти к маме, поговорить с ней, объяснить ситуацию: «Мам, так и так, я ни фига не понимаю». Мама бы, конечно, посочувствовала. Мама редко ругалась из-за оценок. Но мама ходила все дни какая-то смурная. Лера позаимствовала мамин лореалевский блеск, перламутровый, а та и не заметила. Обычно она к таким вещам была очень внимательна. Но не сейчас. С ней явно что-то происходило. Что-то не очень хорошее. Лера совсем уж обнаглела, поэтому как-то с утра, собираясь в школу, надушилась маминым «Жадором», да так надушилась, что потом пару дней им пахла. Мама не обратила внимания.

А что, если…

Кто лучше всех в школе знает английский?

У кого бабушка – целая Майя Анатольевна, тощая, злая англичанка, строгая до ужаса? Серьезно, в школе ее прямо боялись, от нее веяло каким-то холодом ни дать ни взять Снежная королева. А что, если подойти к Саше Зарубину и попросить его объяснить тему?

Лучшего повода для знакомства не найти. Саша и не поймет, что… А когда поймет, будет уже поздно. Ой, как все хорошо складывается!

Мечты сбываются, верно? Надо лишь подождать.

Лера заранее узнала расписание одиннадцатого «А», которое выучила наизусть, хотя и не отличалась феноменальной памятью. Действовать она решила в среду. Третьим уроком у одиннадцатого «А» была биология, а биологичка у них была та же, что и у Лериного десятого «А», Тамара Васильевна. Тамара Васильевна, кстати, классуха одиннадцатого «А».

У Лериного десятого «А» третьим уроком была история. Кабинет истории тоже находился на втором этаже. Идеальный момент. Идеальный. При мысли о том, что сейчас она познакомится с самим Сашей Зарубиным, внутри Леры что-то вскипало. Лучше не бывает. Сейчас все и случится. Лера зашла вместе со всеми в кабинет истории, закинула вещи и пошла караулить Сашу. Она свернула в галерею, где был кабинет биологии, встала возле стены. Раз-два-три-четыре, посчитала про себя Лера. Ну, где же?

Наконец из кабинета вышел Саша. Он держал в руках телефон… дорогой… даже у Леры не было такого… «Нокиа»? Да, по дизайну вроде «Нокиа». Бабушка купила, по-любому. Ну вы даете, Майя Анатольевна. Понятно, что на учительскую зарплату и пенсию особо не разгуляешься, но… Зарубин ходит в старье, что его сильно портит, кстати, зато с новеньким мобильником. Лера сделала глубокий вдох («вдох-выдох… и мы опять играем в любимых…») и подошла знакомиться к Саше. Во рту совсем пересохло. Ноги еле слушались. Но предвкушение будущего триумфа добавляло уверенности.

Если бы не одно но. Лера напрочь забыла об этом факте, но сейчас, как назло, вспомнила. А дело было так. Однажды, когда Лера еще училась в шестом классе, а Саша соответственно в седьмом, произошел неприятный случай. И вот Лера, когда подошла к Саше, очень надеялась, что он про этот случай забыл. Но он, скорее всего, не забыл. Такие как Саша, они, скорее всего, все помнят.

– Привет? (Больше уверенности в голосе, улыбнись, улыбнись, мальчикам это нравится!) Я Лера Халисова. Ну, из десятого «А». Олина одноклассница.

Получилось? Ну? Получилось? В очередной раз, стоя совсем уж лицом к лицу, тет-а-тет, Лера убедилась в том, что Саша красивый. Его бы подстричь чуть-чуть или причесать по-другому, приодеть и – ух! – совсем бы другой парень получился. У него и прыщей нет. И нет этих дурацких усиков над верхней губой, ну, как у других старшеклассников.

Саша ничего не ответил. Он даже не смотрел Лере в глаза. Взгляд в сторону, куда-то в пол. Это ее немножко деморализовало, но она продолжила атаку:

– Я к тебе по делу.

Господи, ну чего он так смотрит? Ну неужели он помнит седьмой класс, а? Лера сильно смутилась, но виду не подала. Реальность немножко поплыла перед глазами, не без этого. Обычный школьный гул показался невыносимо громким.

– Валерия, вы ничего не перепутали?

Лера ненавидела, когда ее называли полным именем. Отчего-то сразу вспоминалась певица Валерия, а ее Лера не любила. Вот сокращенное имя – это прикольно, это Лера Массква, а полное. Отстой, короче. А Саша еще и на «вы» ее назвал, как взрослую. Ну пипец! Лера сделала глубокий вдох, проглотила вязкую слюну, так не вовремя заполнившую рот. Надо было жвачку взять.

– Саш, мне нужна твоя помощь с английским. (Говори серьезным тоном, такому, как Саша, это должно понравиться.) Я знаю, что ты лучше всех знаешь английский, а у меня двойка за контрольную. Спаси меня, пожалуйста.

Уф, сказала, теперь можно выдыхать. Да какого черта все так орут?

– Ладно, я поговорю с бабушкой, – ответил Саша и дернулся было, чтобы идти в кабинет, на свою дурацкую биологию.

– Нет, ты не понял. – Лера машинально дотронулась до его рукава, но тут же, спохватившись, отдернула руку. – Мне твоя помощь нужна, я Майю Анатольевну боюсь до смерти.

– Нет.

Нет? Нет – и все?

Саша зашел в кабинет и захлопнул перед Лерой дверь. Этот звук еще долго будет стоять в ушах. Этим звуком Саша словно бы отрубил ту ветку реальности, в которой все могло быть легко и просто. Все смешалось в голове у Леры. Все произошло слишком быстро, как-то запредельно быстро. А Саша… вот он какой-то совсем невежливый. Немного даже грубый.

Прозвенел звонок. Лера, спохватившись, побежала на урок. В дверях она столкнулась с самой историчкой, Светланой Владимировной. Получилось неловко. «Халисова, ты чего? Так на урок спешишь?»

Но Лера не спешила. Она, совершенно не понимая, что происходит, напрочь потеряла связь с реальностью. «Саша красивый, – думала Лера, не слушая Светлану Владимировну, которая как раз объясняла новую тему. – Саша красивый. Реально красивый. Но злой. Почему он такой злой, а? Наверное, потому что у него бабушка – Майя Анатольевна». Лера тоже была бы злой, если бы у нее была такая бабушка.