Небесное тело

Наступила долгожданная пауза. Саша курил, пытаясь уложить в своей голове все, что он только что услышал. А ведь это еще был не конец. Оставался еще один вопрос… черт… и тогда станет все понятно.

Где-то вдалеке проехала, прогромыхивая музыкой, машина. Саша сначала не сообразил, что за песня играла, а потом опознал новомодный трек Билли Айлиш. «Едут себе люди, слушают музыку, – с грустью подумал Саша. – И никакого им дела нет до того, что у нас тут происходит».

– Ладно. Ответь тогда еще на один вопрос. «Саша просил передать, что тебя ненавидит». Лера рассказала, что десять лет назад, вскоре после смерти моей бабушки, к ней подошла Румянцева и произнесла эту фразу. Тоже твоих рук дело?

– Можно сказать и так. Я заплатила Румянцевой, чтобы она это сделала.

Саша сделал глубокую затяжку и закашлялся.

– Ты что? Заплатила Румянцевой? – Саша подавился дымом, еще раз откашлялся. – Да что с тобой не так? Ты сейчас это серьезно? Ты понимаешь, что одной этой фразой разрушила наши отношения!

– С кем, с Лерой?

– Да!

Саша обещал себе не повышать голос, но у него не получилось. Это «да» он произнес, точнее прокричал, пронзительным дискантом.

– Саш, я всего лишь пыталась тебя уберечь.

– От кого?

– От Леры.

– Зачем?

– Затем, что она бы разбила тебе сердце. Причинила боль. Ты бы этого не выдержал, Саш.

– Кто дал тебе право решать?

– Наша дружба. Которую ты, кстати, предал. Из-за девчонки, которая этого не заслужила. Видел, какую истерику она сегодня закатила? Она же неадекватная, Саш! – Оля схватилась за щеку, как бы напомнив Саше, что сегодня она получила от Леры пощечину. – Она неадекватная, да к тому же агрессивная.

– Лера была единственным человеком, который не участвовал в травле Красун.

Оля поерзала на скамейке, затем сбросила босоножки и подтянула ноги к себе. Теперь она сидела, обнимая руками ноги, а подбородком уткнулась в острые колени, схваченные светлой джинсовой тканью.

– А ты никогда не задумывался?.. Лера не участвовала в, как ты говоришь, травле Красун не из-за того, что она такая святая, а просто из-за того, что у нее мозгов не было.

– Оль, еще раз. Тебе совсем не стыдно за то, что разлучила меня с Лерой?

– Опять я виновата? Красун погибла – я виновата. Вы с Халисовой не смогли поговорить и договориться – я виновата. Саш, когда ты уже начнешь взрослеть, а? Взрослеть и брать на себя ответственность за свои поступки?

Саша вздохнул.

– Зябко тут. – Оля поежилась. – Если хочешь, можем где-нибудь в кафе посидеть.

– Нет, Оль. – Саша поднялся со своего места. – Нам пора по домам. Ты когда улетаешь?

– Завтра утром.

– Хорошо. Тебе такси вызвать?

– Да я пешком дойду. Тут близко же. Забыл, где я жила?

– Я тогда тоже пешком. Прошвырнусь. Машину завтра заберу.

– Саш. – Оля тоже поднялась. – Ты, кажется, чем-то недоволен? Это так или я себя накручиваю?

– Все хорошо, – ответил Саша. – Все просто прекрасно.

– Ну и славно. А то я уж подумала… – Оля отряхнула джинсы, поправила блузку. – А то мне показалось, что ты за что-то на меня обиделся.

– Тебе показалось.

Этот разговор опустошил Сашу. И вот теперь, после того как разговор закончился, спорить с Олей стало бессмысленным. Проще согласиться со всем, что она скажет, а затем полностью вычеркнуть этого человека из своей жизни.

– Саш. Я хочу тебе сказать напоследок. Я по-прежнему твой лучший друг. И я всегда буду на твоей стороне, всегда буду за тебя. Да-да-да, я буду той, что подает тебе патроны. И… да, ты предал нашу дружбу. Но я прощаю тебя за это. И не держу на тебя зла. Эта девчонка промыла тебе мозги. Ты не виноват. Наша дружба – это лучшее, что с нами было. И я хочу, чтобы ты об этом помнил. Я всегда буду с тобой. Я всегда буду на связи. Пиши в любой момент.

– Пока.

Саша поспешил отвернуться, чтобы не видеть Олиного выражения лица. Когда он зашагал по тропинке, пересекающей двор, в сторону улицы Покрышкина, Оля еще стояла возле беседки, подпирая рукой деревянную стенку. Только дойдя до оживленной улицы, Саша замедлил шаг. Зазевался, чуть было не столкнулся с прохожим. Пропустил вперед маму с коляской. Отдышался. Достал из кармана телефон. Позвонил Лере. «Абонент недоступен».

25

Лера вылетела из раскрытого окна. Она еле заставила себя приземлиться на крышу школы, чтобы хоть как-то остыть.

Такого раньше не было. Лера словно бы стала невесомой – она будто бы полностью лишилась тела. Земное притяжение больше не работало.

Она сидела на крыше, обнимая себя натруженными руками. Мышцы гудели, как тогда, как в ту ночь, когда Лера впервые оказалась в воздухе. Сердце билось так сильно, что Лера отчетливо слышала его сбивчивый стук. Кровь прилила к вискам. Лера словно бы превратилась в кипящий котел – чуть прибавить давление, и котел взорвется.

Но не сейчас. Ветер успокаивал. Не сразу, но стало легче дышать.

Лера, продолжая сидеть на шершавой, еще горячей от солнца поверхности, оглядела крышу. Провода, битое стекло и асфальт. Достала из поясной сумочки смартфон. Часы показывали половину восьмого. Стемнеет еще не скоро. Придется ждать.

Лера уже почти остыла от своей внезапной вспышки гнева. Кто-то перекрыл клапан, и котел перестал кипеть. Ах черт, смартфон. Пять процентов заряда. Надо экономить.

Где-то там, внизу, на втором этаже, происходит что-то интересное. Скорее всего, там обсуждают Лерину вспышку гнева. Все сходятся на мысли, что Лера психованная. Обязательно кто-нибудь скажет: «А я всегда знала, что она такая». Скорее всего, это скажет Оля Дубровская. А возможно, они побегут ее искать. Ну, хотя бы для вида. Саша точно побежит. Он же ответственный. Вот он офигел, конечно, когда Лера влепила пощечину его подружке… Так вот, он, скорее всего, побежит искать Леру. Что ж, удачи. Это даже смешно.

Лера, не боясь, что ее кто-нибудь услышит, захихикала вслух. Вот если бы они узнали, где сейчас она находится! Черт. Невыносимо здесь находиться. Даже мысль о том, что они где-то рядом, они все рядом, вгоняет в тоску.

Увидят так увидят. Лера перешагнула карниз, встала на край, как она обычно делала, и с легкостью ухнула в пустоту. Взлетела повыше. Держа курс на оставшуюся внизу Покрышкина, полетела в сторону проспекта Вернадского. Внизу, на проспекте, собиралась пробка. Сигналили машины. Маленькие игрушечные машинки. И люди в них – игрушки. И ни один из них не умеет летать.