Страница 188 из 193
– Надеюсь, теперь ты понял, зачем Рома затеял этот вечер встречи?
Саша, который устал переминаться с ноги на ногу, спросил:
– Слушай… Тебе не надоело тут стоять? А то мы жмемся к подоконнику, как будто у нас на следующем уроке будет контрольная по алгебре. Пойдем где-нибудь… спрячемся. Поговорить-то нам нужно.
– Пойдем где-нибудь во дворе посидим. Найдем, где спрятаться.
И они нашли. Оля знаком показала следовать за ней (когда она научилась командовать, интересно?) и повела Сашу в глухую часть школьного двора, заросшую деревьями и колючими кустарниками с мелкими пыльными листьями, а потом указала на дырку в заборе, полузакрытую ветками кустарника. В эту дырку свободно мог вылезти взрослый человек, а уж школьник – тем более.
– Так забавно.
Саша наклонил голову и просунул плечо. Оля уже была по ту сторону забора, во дворе семнадцатиэтажки, и пританцовывала от нетерпения.
– Так забавно, – продолжил Саша, оказавшись уже рядом с Олей. – Замок они, значит, повесили, ключ-карты всем выдали. А ларчик-то просто открывается.
Они пересекли детскую площадку и разместились в беседке, где, слава богу, никого не было, ни алкашей, ни орущих подростков. Саша пожалел, что не взял с собой куртку. Рубашка от «Хендерсон» была не очень плотной, на улице заметно похолодало, и руки покрылись гусиной кожей.
Оля села напротив Саши. Закатное солнце подкрасило золотом ее светлые глаза. Прическа растрепалась. Длинная челка, которую Оля все время убирала за ухо, свесилась со лба. Саша достал из кармана айкос и стики.
«Разговор предстоит трудный, – подумал Саша, делая первую затяжку. – Но прежде, чем на него решиться, надо хотя бы проявить вежливость».
– Ну, Оль, рассказывай, как жизнь? Ты вроде живешь жизнью мечты: муж, дочка, морское побережье.
– Да, у меня есть муж, дочка. – Оля просияла, даже ее бесцветные глаза воодушевленно заблестели. – Дочка Мия, ей три года. Удивительный ребенок, Саш. Она такая способная, ты не представляешь!
– Есть в кого.
– Да. Ей всего три, но она уже читает на русском не по слогам. Она свободно читает. И на английском может поддержать простейший диалог. Она может на английском сказать, как ее зовут, где она живет, может попросить молока. Мы, конечно, эти способности будем развивать. Это же такой вклад в будущее, Саш! Можно будет обучаться за рубежом. Она очень одаренная!
– Да, вы молодцы.
Оля мечтательно вздохнула. Очевидно, у себя в голове она строила планы на блестящее будущее Мии. Пора было спускаться с небес на землю.
– Скажи честно. Ты приехала не ради Красун. Ты испугалась, что кто-то вспомнит о «группе ненависти».
Услышав последнюю Сашину реплику, Оля вздрогнула. Нервным жестом поправила челку.
– Оль. Ты ведь принимала непосредственное участие в травле Ани Красун. Хочу тебе напомнить.
– О господи. Саш. Ну ты и дурак, честное слово. Саша!
Некоторое время Оля беззвучно смеялась, прикрыв рот ладонью. Саша такой реакции не ожидал. Он был уверен, что Оля начнет оправдываться, жаловаться, манипулировать… а она просто смеется. Стерва! Надо же, кто бы мог подумать. Оля Дубровская – стерва.
– Как это понимать, а, Оль?
Саша скомкал в руке пачку из-под стиков. Оля перестала смеяться. Поежилась. Поправила зачем-то манжету на блузке.
– Саш, неужели за десять лет ты так и не повзрослел?
– А это ты к чему?
– Скажи честно. – Оля снова поправила челку. Сашу уже начал раздражать этот жест. – Ты ведь с Аней Красун даже не общался? Какое тебе до нее дело?
– Мне никакого.
Саша поежился. Подул легкий, но неприятный ветерок. Сегодня весь день собирался дождь, но так и не пошел.
– Тогда почему тебя это беспокоит?
– Меня бы это так не беспокоило, если бы из-за вашей группы во «ВКонтакте» не погиб человек!
– Так.
Оля вытянула тонкие ноги, посмотрела куда-то вдаль. В ее позе, в ее взгляде, в изломе светлых бровей было что-то птичье.
– С чего ты взял, что Красун погибла из-за группы во «ВКонтакте»?
Вопрос был сформулирован настолько странно, что в первую секунду Саша опешил, не зная, как подобраться к ответу.
– Хм… Действительно. С чего же я взял. Дай-ка подумать. Так, двадцатого января две тысячи девятого года была создана группа. Двадцать третьего января Красун покончила с собой.
– «После» не значит «из-за». Если Красун погибла после создания группы, то это не значит, что она погибла из-за нее!
– Да неужели? «Я ненавижу Аню Красун». Подписывайся, если тоже ее ненавидишь. В группе желали ей смерти, если что. Причем не анонимно. И кстати. Ты определенно знаешь больше других. Может, расскажешь, кто слил Ане эту группу? Уверен, ты знаешь.
– Да знаю я. Блинова это.
Голос у Оли был раздраженный. Удивительно. Почему-то из всех эмоций ее хватало только на раздражение. Напрасно Саша пытался уловить в ее интонации хотя бы намек на сожаление.
– Ого!
– Вот тебе и ого. В пятницу Блинова и еще девчонка из одиннадцатого «А», Надия Каримова, позвали Красун погулять. Они пошли в торговый центр «Фестиваль», посидеть на фудкорте.
– Ну надо же! Я там сегодня был. Не знал, что это такое историческое место. Надо там памятную табличку поставить, что ли.
– Так вот. Они собрались просто поговорить, но Красун, как всегда, начала вытыкиваться.
– Вытыкиваться. Из каких архивов памяти ты достала это слово?
– Подожди. Не перебивай. Красун начала… выпендриваться, как обычно. Блинова не выдержала и показала ей группу. Красун закатила истерику и убежала из торгового центра.
– И в тот же вечер ее не стало. И ты все еще утверждаешь, что вы тут ни при чем.
– Мы ни при чем. Никто не знал, что было в голове у Ани Красун. Не знал и никогда не узнает.
– Серьезно? И тебе что, ни капельки не стыдно?
– А за что? – Оля удивленно подняла тонкие брови.
Саша понял, что этот разговор бесполезен. Он услышал все, что так не хотел услышать. Но Оля, видимо, решила, что не закончила:
– Саш, это – взрослая жизнь. Мы уже не подростки. Да, так бывает. Так случилось. Но это был исключительно выбор Ани Красун. Лить крокодиловы слезы сейчас, десять лет спустя, – ребячество.
– Хорошо. – Саша снова достал из кармана новую пачку стиков. – Пусть так. Почему же вы так оперативно уничтожили группу?
– Мы хотели сохранить об Ане добрую память. И ведь сохранили же, разве нет?
– Аня могла жить!
– Но она покончила с собой. Саш, закончим на этом.