Страница 172 из 193
– Ты зачем это сделал-то, придурок? А?
Саша выложил груду покореженного технического мусора на стол.
– Я подумал, ты ментов вызываешь, – потупившись, ответил Лёня.
– Чего? Ты совсем дурак или что?
– Сорян, мужик, паранойя. Ничего с собой поделать не могу. В последнее время курю овердофига, вот меня и кроет. Ну не разобрался малясь, не вели казнить. У страха глаза велики.
– Не вызывал я никакую милицию. Чтоб ты понимал.
– Да ща я понял, мужик, не кипяти чайник, остынь. А в моменте, понимаешь, у меня точно клапан сорвало. Ты точно не ментам звонил?
– Лёня!
– Молчу-молчу. Телефон я тебе куплю, не боись. Чё ты там писал-то хоть? Поэму?
– Не важно.
– Ну ладно. Пошли в коридор, покурим, побазарим.
Лёнечка, по чьей вине погиб «самсунг», обещание свое сдержал. «На, Шурик, пользуйся на здоровье. HTC. Память – восемь гигов. Камера обалденная. Доволен?»
Саша нехотя взял телефон.
Что ж, новый телефон – новая жизнь. В очередной раз. Вот только сбежать из этой новой жизни не получится.
От квартиры уже подташнивало.
Как-то раз, когда Дима на своем «гелендвагене» привез Сашу домой (там все были предупреждены о внеплановой проверке, так что гости оперативно смылись, а Яна произвела экстренную уборку), Саше показалось, будто возле соседнего подъезда стояла Лера. Бред. Глупости. Саше померещилось. Это была какая-то другая девушка, возможно, похожая на Леру.
Но сколько веревочке ни виться…
Саша окончательно убедился в том, что его жизнь пошла под откос, 12 октября 2013 года. В тот вечер он не смог попасть домой.
Он приехал с работы около восьми вечера. Припарковал машину возле подъезда, потом еще постоял минут пять, покурил, поздоровался с соседкой с десятого этажа, помог мамочке с коляской подняться по лестнице и только после этого вызвал лифт себе. Лифт, как назло, ехал очень долго, словно ему нужно было добраться из соседнего подъезда, а то и дома.
Саша весь день писал Яне в ватсапе, а она не отвечала, но это его не удивило. Скорее всего, напилась виски с колой и заснула.
Вообще – и Саша задумался обо этом, пока ехал в лифте, изредка посматривая на свое расплывчатое отражение в зеркале, – в этой жизни осталось очень мало вещей, которые могли бы его по-настоящему удивить. Разве что жизнь с трезвым и адекватным человеком, но это уже, как сказал бы знаменитый сыщик из телевизора, совсем другая история.
Саша вышел из лифта, пересек лестничную площадку, привычным жестом вставил ключ в замочную скважину и после безуспешной попытки открыть дверь этим ключом понял, что дверь закрыта на другой замок, от которого у Саши не было ключа, потому что этим замком никто не пользовался. Саша начал звонить, безжалостно вдавливая кнопку. Это же ведь так работает – чем больше ярости вы вложите в этот процесс, тем быстрее вам откроют. Но никто не открывал. Саша начал барабанить в дверь. Бесполезно. Саша достал свой телефон и начал названивать.
«Абонент находится вне зоны доступа или не зарегистрирован в сети».
«Понятно, – подумал Саша. – Домой я сегодня не попаду. Или придется вызывать МЧС».
Но Саше не хотелось вызывать МЧС, поэтому он позвонил Диме. Слава богу, тот ответил сразу. «Дим, я домой попасть не могу». – «А что случилось?» – «Янка закрылась на старый замок, а у меня ключей нет». – «Вот блин. Ля, погоди, ты не суетись пока. Ща мы с кентом приедем, он все откроет. Отдыхай».
Саша, чтобы не торчать на лестничной площадке, вышел на улицу. Минут через пятнадцать к подъезду причалил Димин «гелендваген».
– Бедолага, – сказал он Саше вместо приветствия.
С Димой приехал невзрачный мужичок средних лет, очевидно, знакомый слесарь. Впрочем, судя по хитрому прищуру и вороватым повадкам, этот слесарь по ночам подрабатывал наемным убийцей.
– Витя. – Дима представил его только в лифте.
Саше в этот момент показалось, что он попал во временну́ю петлю – из лифта они уже не выйдут, а так и будут кататься с первого этажа на двенадцатый, с двенадцатого на первый, потом снова с первого на двенадцатый и так до бесконечности. Поэтому он даже удивился, когда они вышли на лестничную площадку и остановились перед заблокированной дверью.
– Янка спит, что ли? – спросил Дима, пока его «кент» Витя рылся в чемоданчике с инструментами.
Саша не удивился бы, если бы в глубине этого чемоданчика нашелся маленький пистолетик.
– Не знаю, – честно сказал Саша. – Может быть.
Саша был уверен, что Витя будет что-то ломать, крушить, производя много шума, но он воспользовался гвоздодером и пассатижами и всего-навсего вынул старый замок.
Втроем они вошли в квартиру, и Саше сию же секунду стало стыдно. Уже в прихожей отчетливо повеяло тухлятиной. Мусор здесь выбрасывали в основном по праздникам. Праздником официально считался день, когда у кого-то доходили руки выбросить мусор.
Дальнейшее отложилось в Сашиной памяти фрагментарно. Причина и следствие спутались, поменялись местами, забылись, всё, что могло перемешаться, – перемешалось. Дима начал орать, потом куда-то звонить, потом снова орать. Он теребил Сашу за плечи, пытаясь встряхнуть.
Нет, не так. Сначала он начал теребить за плечи Яну, чтобы ее разбудить. А, точно. Яна. Она лежала пластом на диване, внизу на ковре была лужа блевотины, Яна была бледная как смерть, а Дима тщетно пытался привести ее в чувство. Потом Дима опять куда-то позвонил, опять на кого-то наорал, и после этого события начали происходить еще быстрее, время фатально ускорилось, и Саша вообще перестал соображать. Соображал он не больше, чем умирающая Яна.
Потом Яну увезли на большой машине. Кажется, это была какая-то специальная платная скорая. Дима и Саша поехали с Яной, а слесарь Витя куда-то делся. Ехали быстро, за окном мигал разреженными фонарями ничего не подозревающий город. Наконец подъехали к большому прямоугольному зданию, выкрашенному бежевой краской, вышли какие-то люди, перетащили Яну с каталки на каталку, Саша поплелся с Димой к регистратуре, Дима наорал на пожилую сотрудницу в очочках, она ему что-то ответила, Дима снова наорал. У Саши отключилась функция распознавания речи, поэтому он совсем не понимала сути их спора.
Потом они вышли на крыльцо. Дима закурил.
– Ну, передоз. Обдолбалась наша Янка. Ты-то чего молчишь, а?
– Я не знал, что она снова начала употреблять, – соврал Саша.
Неделю назад было: «Саш, давай я не буду лезть в твою жизнь, а ты не будешь лезть в мою? Ага?»