Страница 145 из 193
– А вот к чему. Ты сказала: давайте вспоминать Риту. А давайте. Давайте вспомним, как в восьмом классе Света Фирсанова выбросила Ритин дневник в окно. Или как в девятом классе Овсянников наблевал ей в рюкзак. А как девчонки отобрали у нее сапоги, из-за чего Рите пришлось идти домой в одних носках? А как подожгли ее парту? А как бросили в нее петарду? А как на истории облили ее шампунем? Потому что якобы Блаженова не мыла голову. А она мыла, просто у нее с кожей были проблемы. Ты не была ей подругой. Упаси бог от такой подруги! Ты над ней издевалась так же, как и все. А она тебя любила! И прощала тебе все!
Лера говорила и не узнавала собственный голос. Как будто кто-то захватил эфир и теперь транслировал то, что никто не решался произнести вслух.
– Халисова, ты дура?
Кажется, Оля все-таки начала сердиться. «Какая же она все-таки безликая, – внезапно подумала Лера и даже, совсем на краткий миг, пожалела Олю. – Как была серой мышью, так и осталась. Приоделась, причесалась, накрасилась, а толку?» И Лере отчего-то стало легко. И хотя внутри все еще клокотало от злобы, чайничек потихоньку остывал, как будто кто-то нажал кнопку «выкл.».
– Я не Халисова. Я уже пару лет как Михеева. А вот ты… – Лера остановилась, чтобы перевести дух. – А вот ты лицемерная сволочь. Рита все записывала. Все издевательства. Все обиды. У нее была тетрадь с рисунками. Ее подожгли Овсянников и Самулин. А кто спер для них эту тетрадь, не помнишь, а, Оль? А сапоги… кто спрятал Ритины сапоги, а? Не ты ли, Оль? Рита тебя любила. Несмотря на то, что ты издевалась над ней не меньше других. Она тебя любила! Ты хоть знаешь, что это такое: любить человека, который об тебя ноги вытирает?
Оля еле заметно усмехнулась. Ее тонкие губы были накрашены светло-розовой помадой, и Лера заметила, как эта помада скаталась в уголках губ.
– Халисова, ты как была умственно отсталой, так и осталась. Тупая ты курица!
И тут Лера сделала то, о чем мечтала весь вечер, с того самого момента, как увидела Дубровскую на крыльце школы. Она размахнулась и со всей силы отвесила ей пощечину. Раздался отвратительный кожаный звук, резкий, как удар хлыста. Раздался и повис в воздухе, как фантомный знак вопроса. Все заохали и заахали. Кто-то вскрикнул. Кто-то вскочил со своего стула, чтобы успокоить Леру. События начали происходить в ускоренном режиме. Атмосфера почти в прямом смысле накалилась. Оставаться в помещении было уже невозможно. Лера развернулась, толкнула дверь и, не касаясь подошвами линолеума, полетела вдоль коридора. Одно из окон было открыто. Лера подлетела к подоконнику, дернула раму. Мгновение – и она была в воздухе, парила над цветастой клумбой. Меньше всего в этот момент Лера думала о том, что ее кто-то увидит.
24
Лера умчалась так внезапно, что Саша не смог ее догнать. Он не успел сообразить, что к чему. Вот Лера влепила пощечину Ольке, вот она испугалась того, что натворила, выбежала из кабинета, хлопнула дверью – ведь так все было? Саша, не сразу сообразив, что произошло, тут же припустился за ней следом, но догнать не успел. В коридоре ее не было. Словно и след простыл. Саша обежал школу по периметру, сначала проверил второй этаж, потом третий, потом оба крыла четвертого этажа – Леры не было. Сунулся было в актовый зал – дверь уже закрыли на ключ. Спустился на первый этаж, зашел в столовую – пусто. Бегущей строкой подмигнула надпись: «Когда я ем, я глух и нем». Где Лера? Нет Леры. Боже, но не сквозь землю же она провалилась. Саша вышел из здания. Крыльцо, внутренний дворик, спортивная площадка – нигде не было Леры. Очевидно, она покинула территорию школы. Скорее всего, вызвала такси и поехала домой. Домой, к мужу Илюше и, как она сказала… а, точно, свекровке. Саша начал звонить Лере.
«Абонент временно недоступен…»
«Абонент временно недоступен…»
«Абонент временно не…»
Лера потерялась, а вот Олька нашлась без труда – в женском туалете на первом этаже. Она стояла перед мутным заплеванным зеркалом и прижимала к щеке влажную салфетку. По-больничному пахло хлоркой. Кафель был настолько белым, что болели глаза. Чистота и стерильность. Идеальная симметрия белых квадратов, расчерченных швами. Саша почему-то вспомнил фильм «Пила», первую часть.
– Молодой человек, вы ошиблись. Это женский туалет.
В Олькином голосе слышалась вселенская усталость.
– Ты как? Жива?
– Знаешь…
Олька убрала от лица салфетку.
– Меня ведь раньше ни разу не били. Даже в шутку. Ни родители, ни одноклассники. И вот я дожила до двадцати восьми лет. И от кого же я получила по лицу? Боже. От Леры Халисовой. Какой позор!
– Ну, справедливости ради стоит сказать, что она не совсем… неправа. Ты ее тупой курицей назвала.
– У тебя все? – раздраженно спросила Оля.
Голос зазвенел, как натянутая струна. Еще немного – и струна лопнет. Саша готов был поклясться, что никогда не видел ее такой. А когда-то они были лучшими друзьями. Были. Олясаша. А скорее всего, Саша ничего не замечал и, как всегда, не понимал.
– Ладно. Прости. Пойдем хотя бы в коридор выйдем. Мне как-то неловко в женском туалете. А то еще решишь, что я извращенец.
– Ты извращенец, Саш.
Они вышли в коридор и встали возле подоконника. Окно выходило во внутренний дворик.
– Ты так и не нашел Леру?
– Нет.
Саша вздохнул. Помолчал какое-то время, а потом продолжил.
– Она как сквозь землю провалилась. И телефон не отвечает. Как она такси-то вызвала, интересно? Если вызвала.
Оля смотрела на Сашу, почти не моргая, и напряженно молчала.
– Серьезно, я же ведь бежал за ней. И не догнал. Она пронеслась быстро, как… Как Брандашмыг. А потом я обошел весь двор, весь школьный двор обошел, ее там не было. Нигде ее не было. Я не знаю, куда она делась. Ну серьезно, почему она так внезапно исчезла? Как будто… я даже не знаю… как будто она улетела. Смешно, да? Окно в коридоре было открыто.
Оля вздохнула так интенсивно, что до Саши долетело легкое колебание воздуха.
– Найдется твоя Лера, не переживай. Скорее всего, она домой поехала.
– Да вот этого я больше всего и боюсь. У нее дома муж.
Саша попытался скрыть разочарование в голосе, но, скорее всего, у него не получилось, и Олька все поняла.
– И чего именно ты боишься? Того, что она уйдет от мужа, или того, что она останется?
– Оль, я не знаю.
– Саш, ну давай по-честному! Ты ее любишь?