Страница 141 из 193
Входная группа была украшена дурацкими цветными шариками. Не школа, а магазин какой-то. Оля хотела было пройти мимо, но, на беду, Лера не вовремя подняла голову. На ее лице отобразилось замешательство. Кажется, сначала она не узнала Олю. И уж точно не ожидала ее тут увидеть.
– Т-ты тоже на вечер? Привет.
– Привет-привет.
Оля, не зная куда деть руки, затеребила пряжку на сумке. «Господи, Халисова. Оль, ну как можно было про нее забыть? Ну как? Ладно, давай по-честному – мы до последнего надеялись, что она не придет. А она пришла. И, блин, выглядит так…»
Оле моментально захотелось извиниться за свой внешний вид. Потому что Лера выглядела так, как у Оли ни за что и никогда, даже после десятка пластических операций, не получится выглядеть.
– Саша едет, – уничтожая Олю каждым произнесенным словом, сказала Лера. – Он уже едет. Он же теперь в Раменках живет.
Оля сделала глубокий вдох. Сжала запотевшие ладони. «Держись, Оль, держись. Эта пытка не будет вечной». Почему, ну почему, ну почему так? Десятки часов психотерапии, «принятия себя», проработки комплексов пошли коту под хвост? Стоило появиться этой Лере, Лере, у которой и сотой доли таких проблем не было, как все откатилось к заводским настройкам. Лера в курсе, что Саша живет в Раменках. И сказала она таким тоном, который не оставляет никаких сомнений – она вообще очень хорошо осведомлена о его жизни. А это значит, что они, скорее всего, встречаются. То, что не случилось десять лет назад, произошло сейчас.
«Я хороший человек, – подумала Оля. – Я хороший человек. Я не плохой человек. Но я сделаю все, чтобы этой девушки тут не было».
Как это сделать? Оля начала лихорадочно соображать. Вспомнила сегодняшнее утро.
– Это хорошо. Лер, а знаешь грустную новость?
– Какую? – заинтересованно спросила Лера.
– Помнишь Риту Баженову?
– Конечно, помню. Я в одиннадцатом классе с ней дружила.
– Рита умерла полгода назад.
– Как?
На Лерином подвижном лице изобразилось изумление. Она поднесла ко рту ладони и сложила их лодочкой. Округлила и без того большие глаза. Реакция что надо. И Оля, внутренне осыпая себя проклятиями, продолжила:
– У нее лимфома была. Это ее мама рассказывала, она с моей дружит в «Одноклассниках».
Оля сделала паузу. Лера, кажется, готова была заплакать. Цель была достигнута. Она правда расстроилась? Лера глупенькая, но добрая. Скорее всего, расстроилась.
– И знаешь, кого она вспоминала перед смертью? Тебя, Лер. Она тебя очень любила.
Оля попыталась дожать. Выдавить из этой ситуации, как из тюбика зубной пасты, все остатки. И это оказалось совсем несложным делом. Лерины эмоции можно было читать, как открытую книгу. Сейчас она была, кажется, в отчаянии. Губы задрожали.
То, что нужно. Неужели сейчас заплачет? Ну давай, Халисова, распусти нюни!
Оля невольно подумала – уж не эта Лерина эмоциональность привлекла в свое время Сашу?
Да нет, бред какой-то. Он просто повелся на красивую картинку.
– Я… Оль, ты в школу? Ты идешь?
– Да. А что тут стоять? Ты со мной?
– Нет. Ты иди. Я сейчас приду.
– Все хорошо?
Лера облизнула губы, кажется, машинально.
– Извини.
Дальше она вся как-то смешалась, видимо, не зная, что ей делать дальше. Она сначала попятилась в сторону двери, потом остановилась, потом подалась вперед, а потом и вовсе пустилась бежать, толкнув Олю плечом.
Оля осталась стоять на крыльце. Щеку жгло от прикосновения Лериных волос. Главное, все получилось. Даже лучше, чем было задумано. Эта Лера с ее импульсивностью так легко поддалась. Ребенок, сущий ребенок.
«Рита, прости за то, что пришлось тебя использовать, – подумала Оля. – Твоя смерть, это, конечно, грустно, но при жизни от тебя особого толку не было. Хотя… ты не успела всем так надоесть, как Аня Красун, которая успешно это делает даже спустя десять лет после смерти».
Оля спустилась с крыльца. Пересекла внутренний дворик. Вышла на спортивную площадку. Посидела какое-то время на турниках. Поднялась, зачем-то понюхала ладони. Ладони пахли железом. Леры нигде не было. Очевидно, она убежала очень далеко. Ну и отлично. Оля вернулась к школе и – о чудо! – увидела на крыльце Сашу. Саша ее поначалу не заметил – он настойчиво звонил кому-то по телефону и, судя по его растерянному выражению лица, не мог дозвониться. Уж не Лере ли? Впрочем, не важно.
Не будем ему говорить, что Лера только что тут была. Зачем.
Надо бы отогнать от себя мысль, что Саша по-прежнему влюблен в Халисову. Вот бедолага!
– Саш! Саша!
Господи, ну и разиня. Оля дотронулась до его плеча, и только тогда Саша ее заметил.
– Господи, Оль! А ты что тут делаешь? Как ты сюда попала?
Неожиданно Сашка стал похожим на человека. Он был хорошо одет – не обноски из секонд-хенда, как раньше, а нормальный повседневный стиль. Дорогие джинсы, чистые белые кроссовки, простая белая рубашка, тоже, кажется, не дешевая. Видела бы его сейчас Майя Анатольевна – могла бы им гордиться. Вполне.
Саша явно хорошо зарабатывает.
Зашли в школу.
– Саш, – спросила Оля, пока они шли по вестибюлю, непривычно пустому. – А с каких это пор ты с Иванчуком подружился?
Саша остановился.
– Я с ним не подружился. Я просто ему помогаю.
– А тебе самому это зачем? Раньше ты вроде не был массовиком-затейником.
– Я изменился.
– Прости. Не учла. Мы десять лет не общались, забыл?
– Я тебе писал. И не моя вина в том, что ты не ответила.
Саша отвернулся и так стремительно зашагал вверх по лестнице, что Оле пришлось бежать вприпрыжку, чтобы его догнать. Что он вообще несет? О чем он сейчас говорил? Когда наконец мучительный подъем по лестнице был завершен, Оля остановилась, чтобы отдышаться. Из актового зала доносилась приглушенная музыка. О господи. Любимая, любимая школа, за десять лет ничего не изменилось. В любой непонятной ситуации устраивай концерт.
– Ты мне ни разу не написал за десять лет.
– Неправда. Я писал тебе знаешь когда… блин, какой же это был год… я тогда в Питере жил… Две тысячи одиннадцатый, кажется. Да. Я тебе там такую телегу накатал. Извинялся, просил прощения. А ты мне даже не ответила. Удостоила меня священным игнором. Почему? Почему, Оль? Ты так меня не и простила?
– Саш, не писал ты мне ничего. Ты же знаешь, я всегда отвечаю на сообщения, у меня пунктик такой. Только я от тебя ничего не получала.
– Врешь!
– Я? Саш, ты серьезно? Не получала я никаких сообщений.