Небесное тело

Сегодня у Леры был выходной. Вечером она собиралась пойти в школу на вечер памяти Ани Красун.

Господи, нельзя так говорить, но когда уже в школе кто-нибудь совершит что-то еще более страшное, чтобы отстали уже от этой Ани! Кто-нибудь достаточно известный, какой-нибудь десятиклассник-ютубер или тик-токер. Ужас, конечно, но сколько же можно оплакивать одну и ту же Аню?!

А Илюша, кстати, в нее не верит. Вот он кадр, конечно.

– Лер, ты куда? – спросил Илюша, когда Лера домыла за ним грязную тарелку и поставила ее в шкафчик, а потом собралась уходить.

– Ты ешь, ешь. Я на балконе постою.

Невыносимо. Обманывать Илюшу невыносимо. Он, конечно, большой ребенок. Да, не семи пядей во лбу, со своими недостатками. Однако он не заслужил такого. Илюша ей не изменял, Лера знала точно. Он был не настолько умен, чтобы это скрывать.

А вот сама Лера… Увы…

Той ночью, когда Саша уже спал, Лера открыла окно (пришлось попыхтеть, окно в его квартире как-то очень странно открывалось, Лера чуть было его не сломала), встала на подоконник, развела руки в стороны и нырнула в воздух. Ослепительно, ошеломительно, невероятно – тридцатый этаж все-таки. Внизу раскинулась феерия огней.

Лера полетала с полчасика. Изучила новый район. В отличие от спокойного Троицка, в Раменках даже ночью кипела жизнь. Но это не страшно. Ничего не страшно.

Вот и стоило оно того? Ну налеталась, отвела душу (тело!), вроде пока успокоилась. Руки-ноги в полет не просятся. А Илюшу жалко. Сложно все это.

Еще сложнее будет, когда Лера все-таки скажет ему, что уходит. Или не скажет? И вообще, решится ли она уйти?

Вечер памяти начнется в пять. До этого времени нужно будет запустить стирку, пару кругов, помыть полы в коридоре, там натоптали, раковину в ванной почистить. И зеркало, да, и зеркало. Илюша опять его оплевал. А потом можно собираться. Правда, Лера до сих пор не придумала, в чем хочет пойти в школу. Да какая разница? На кого там производить впечатление? На Сашу? Саша уже и так видел, что можно и что нельзя.

Может, признаться Илюше в измене? «Илюш, прости, я, ну… переспала с другим». – «Чего? Не понял?» – «Ну, я… у меня был секс с другим человеком». – «А?» – «Бэ! Илюш, я тебе изменила». – «Мать, ну ты чего? Ты совсем уже? С кем хоть?» – «С Сашей». – «Сашей?» – «Да, мы с ним учились в одной школе. Мы давно друг друга знаем. Так получилось, прости». – «Прости?» – «Прости». – «Лер, ты ку-ку? Ну серьезно? Ты чего вообще? А? Лер?» – «Ну прости».

Илюша, конечно, уйдет. Ну, в смысле уйдет из квартиры. Закроется в машине, включит Мияги, начнет грустить. А Лера? Что делать Лере?

Лера стояла на балконе, рассеянно наблюдая, как на окрестный лес наползают тяжелые тучи. Верхушки сосен качались на ветру. Лера все это видела с гораздо большей высоты.

Наконец, вдоволь надышавшись, Лера вернулась в квартиру. Запихнула грязные вещи в стиральную машинку. Закрыла неподатливую упругую дверцу. Потом ушла в спальню. Надо выбрать, в чем пойти в школу. Господи, как же это странно и нелепо звучит.

В гостиной Илюша смотрел телевизор. Лера достала из шкафа первое попавшееся платье. Белое. Не очень короткое, но и не слишком длинное. В конце концов, ради чего наряжаться. Ради кого?

Чуть позже, уже переодевшись и накрасившись, Лера вышла в гостиную. Илюша сидел перед телевизором, одновременно строча что-то в телефоне. По телевизору шло какое-то шоу на канале «Пятница».

– Илюш, я нормально выгляжу?

– Отлично, Лер, – ответил Илюша, даже не подняв глаз от телефона.

– Слушай. – Лера присела рядом с ним на диван. – Сделай потише.

– А что?

– Илюш.

Он нашарил пульт и убавил звук.

– Илюш, мне нужно тебе кое-что рассказать. Я тебе изменила.

– Чего?

Илюша наконец-то повернулся к Лере.

– Я тебе изменила.

Илюша расплылся в добрейшей, но глупой улыбке.

– Лерка. Да не бреши. Уж кто-кто, а я тебя знаю. Ты не в настроении, я смотрю. Что, эти дни? Критические?

На Илюшу было невыносимо смотреть. Кажется, он на самом деле ничего не понимал… или не хотел понимать. «Эй, Илья Анатольевич, ну как вас там, ау! Тут от вас как бы жена уходит к другому. Вы там пошевелитесь как-нибудь, а!» На какой-то момент Лере даже стало смешно. Даже захотелось рассказать мужу о том, что летающая девушка из Новой Москвы – это она и есть, собственной персоной. Илюша, скорее всего, не поверил бы. Рассмеялся бы, а потом заговорил совсем о другом.

– Илюш, скажи честно, а если я тебе изменю? Что ты на это скажешь?

С Илюшиного лица сошла улыбка. Кажется, разговор начал его утомлять.

– Да не изменишь ты мне, Лерк. Ты не такая. Я в тебе даже не сомневаюсь. Да красивая ты, красивая. Иди в свою школу.

Вот и все. По правде говоря, облегчения Лера не испытала. Если честно, стало только хуже. Илюша, блин, ну Илюша!

– Я пойду.

На самом деле времени было достаточно. Лере не хотелось сидеть дома. Лере не хотелось ехать на такси. Каждая минута, проведенная с Илюшей, умножала чувство вины. Если она сейчас не уйдет, это чувство накроет ее с головой.

– Я пошла.

– Так рано? Ну ладно. Дверь закрой.

Лера взяла с собой поясную сумку, застегнула на талии. Накинула джинсовку – на улице было прохладно. Ушла, закрыв за собой дверь. Ключи она положила в сумку, только когда села в такси, а до этого так и держала в руке.

22

Оля была возле школы уже в половине пятого. Слишком рано. Все начнется только в пять. Не рассчитала время – забыла, что школа так близко от ее дома. Позвонить, что ли, Саше. Спросить, не приехал ли. Саша – торопыга и невротик, вечно приходит раньше назначенного. Ненавидит опаздывать. В этом Оля его понимала. Ладно, не будем портить сюрприз. Очень уж хочется увидеть удивление в его глазах. Самое главное. Оль, ты же помнишь, зачем приехала. Самое главное – не дать этим двоим наделать глупостей.

Оля вышла из такси возле парковки. Прошла между рядами машин. Парковка была такой же, как и десять лет назад. Возможно, и машины остались те же самые. И вообще, машины, заборчик, шлагбаум не настоящие. Это всего лишь декорации.

Оля пересекла школьный двор с турниками и трапециями, вошла во внутренний дворик, по периметру украшенный клумбами, и на крыльце увидела ее.

Ну не-е-ет. Лера Халисова. Кого-кого, но ее Оля меньше всего сейчас хотела увидеть. Сразу всплыли воспоминания десятилетней давности – и ой… ой.

Лера стояла на крыльце, подпирая бетонную опору, точно кариатида, и строчила что-то в телефоне. Кому она там написывает, интересно.