Страница 132 из 193
Дима грузно вылез из-за стола и направился к холодильнику. Открыл дверцу, проинспектировал содержимое, проворчал себе под нос. Потом достал из холодильника колбасную нарезку.
– Надеюсь, не отравимся. Саш, ты помнишь тот день, когда Янка нас познакомила?
– Конечно.
Дима тем временем вылил яйца в сковородку, где уже шкварчало масло и поджаривались кусочки колбасы.
– Ты мне сразу так понравился. Умненький, чистенький, в очочках. Я еще удивился: как это Янка смогла такого найти-то? Я же помнил ее прежних хахалей. Это же страх божий.
Саша не стал говорить, что с некоторыми из них он даже был знаком.
– Это я ее уговорил выйти за тебя замуж.
Дима стоял у плиты с силиконовой лопаточкой, как заправская хозяюшка. До этого лопаткой в квартире никто не пользовался, Саша даже не знал, где она лежала. Дима ее где-то откопал.
– Ну ты помнишь наш разговор тогда. Я тебе сразу сказал: ты должен следить за Яной, беречь ее. Она у нас девка бедовая, проблемная. Ты должен был хорошо на нее влиять. А в итоге? Она с тобой чуть не померла? Саш, куда это годится?
– Употреблять она начала только полгода назад. До этого только алкоголь и изредка травка.
Дима, который в этот момент вынимал из шкафчика тарелки, так и застыл.
– И ты знал? Ты знал?
– Но это же таблетки были. Если бы она кололась или…
– Е-мое. Саш, ты вообще себя слышишь?
Дима тяжело задышал и, оставив тарелки на столешнице, тяжелый, как танк, придвинулся к Саше. На кухне так буднично пахло жареной колбасой, и этот запах так не сочетался с происходящим, что Саша несколько раз зажмуривал глаза, чтобы убедиться, что Дима ему не снится.
– Ты бухал с ней?
– Да. И траву курил.
– И колеса жрал?
Дима хрипел, как разъяренный бульдог.
– Нет. Мне это неинтересно. А вот Яне они даже помогали. Она пить стала меньше, траву вообще забросила.
– Вот казалось бы. Мы все вам предоставили. Деньги, тебе работу, квартиру. Живите и радуйтесь. Что вам мешало, а?
– Я не знаю.
– Саш. Дай мне договорить. Тебя я потом спрошу. Вы четыре года уже вместе. Квартира – больше аэропорта Пулково. Кровать в спальне – настоящий траходром. Делайте что хотите. Детей делайте. Вы за это время могли бы трех родить. – Дима поставил перед Сашей тарелку с ароматной яичницей. – Саш… вот скажи мне… вот ты когда женился, ты о чем думал?
Саша вспомнил день свадьбы. Вспомнил двадцать два бокала шампанского, которые он тогда выпил. В тот день он ни о чем не думал. В тот день он хотел умереть и недоумевал, почему он, собственно, еще живой.
– Не знаю.
– А скажи мне. Тебе Янка хоть нравилась?
– Как женщина – да.
Дима, поглощенный пережевыванием яичницы, какое-то время молчал. Саша все это время не знал, куда себя деть. Больше всего ему хотелось исчезнуть и больше никогда и нигде не появляться.
– Ты ее хоть любил?
– Скорее всего, нет.
– А чё тебя не устраивало? Ну реально, чё? Саш? Ты не офигел ли? Девка – первый сорт! Жопа как дирижабль, сиськи, лицо красивое. А?
Потому что женщина – это не только жопа и сиськи, хотел сказать Саша. Потому что у Яны в голове пусто, хотел сказать Саша. Потому что ничего, кроме выпивки и тусовок, ее не интересовало. Впрочем, Дима все равно бы не понял.
– А кого-то любил?
– Да. Прости, Дим. Все сложно.
– И чё, она красивше была? Сиськи больше были? Что не так-то?
Дима ладонью вытер рот. На Сашу он предпочитал не смотреть.
– Значит так, Шурик. Даю тебе пять дней. Из Питера ты уезжаешь, квартиру освобождаешь. Янка в ближайшее время сюда не вернется. Потом оформите развод.
– Хорошо, – ответил Саша, проглотив ненавистное обращение «Шурик».
Внезапно он почувствовал себя крошечным, микроскопически крошечным, размером с комара. Дима с его-то силищей мог бы этого комара раздавить в одну секунду.
– У тебя в Москве есть где жить?
– Да, квартира бабушкина. Там квартиранты, но это не проблема. Я их смогу предупредить.
– Бабушка умерла?
– Да, в тот год, когда я с Яной познакомился.
– А родители есть?
– Мама.
– Ну ладно. Шурик, ну вот скажи, зачем ты живешь? Вот серьезно, зачем? Я так на тебя надеялся. Я так надеялся, что Янка с тобой исправится. А ты нас всех так подвел, Шурик. Ну что ты за человек такой, а, Шурик?
Не опять, а снова. Не опять, а снова Саша не оправдал чьих-то ожиданий. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. В прошлый раз Саша (хотя бы не Шурик) не оправдал бабушкиных ожиданий. Итог – бабушка умерла. В этот раз чуть было не умерла Яна Гречихина, дочь человека, который готов Сашу живьем закопать.
– У тебя в холодильнике коньяк стоит. Выпьем, пожалуй.
Саша не успел ничего ответить, а Дима уже метнулся к холодильнику, достал початую бутылку коньяка, забрал из шкафчика две большие рюмки и наполнил их янтарной жидкостью, цветом похожей на разбавленный чай.
Все это время Дима, которому явно хотелось ударить Сашу, а то и избить, держал себя в рамках. Саша с тревогой подумал, что коньяк, возможно, развяжет Диме руки и тогда придется уматывать из этой квартиры раньше отведенного срока.
– Шурик. – Дима осушил первый стакан, и глазки его ожидаемо налились кровью.
«Он меня сейчас убьет, – подумал Саша, но не сдвинулся с места. – Убьет так убьет».
– Шурик. Вот мы к тебе со всей душой. В семью тебя взяли. Обогрели. Денег дали. А ты?
«А щенок сенбернара, купленный на птичьем рынке, вырос и оказался обыкновенной дворняжкой, – с грустью подумал Саша. – Ну-ну».
– А ты, паразит, понимаешь это. – Дима выпил уже вторую рюмку коньяка, в то время как Саша едва пригубил первую. – Нет, ты даже не паразит. Ты растение. Паразит хоть что-то соображает. Ты хоть понимаешь, а, Шура, насколько ты никчемный? Или нет?
Саша собрал вещи за два дня. Освободил ненавистную квартиру. Купил билет на поезд до Москвы. Скачал в дорогу двадцать треков на случай, если интернет будет плохо ловить.
Саша и забыл, насколько отвратительным может быть октябрь в Петербурге. Перед отъездом он поужинал в «Бургер Кинге». Ему достался шаткий уставший столик, на котором кто-то нацарапал огромную некрасивую букву Л.
Он стоял на платформе, ждал объявления посадки в поезд до Москвы, курил промокшую сигарету, не чувствуя вкуса.