Небесное тело

Время все не сдвигалось с мертвой точки, и Лера все глубже увязала в своем персональном болоте. Она все пыталась разгадать загадку, которую ей загадал Саша («встречается с Яной Гречихиной»), и чем больше она об этом задумывалась, тем больше сходила с ума. Порой ей казалось, что ее голова просто-напросто треснет, как переспелый арбуз, от этих мыслей. Лера начала забываться. Реальность ускользала все дальше и дальше. Порой даже на уроках Лера обхватывала руками голову, словно желая убедиться, что она на месте. На нее начали смотреть как на дурочку. Кажется, даже Рита Блаженова считала ее странной.

Лера слушала «Трактор Боулинг» (с ума сойти!), впитывая эти строчки каждой клеточкой кожи.

Разве ты не слышишь это сердце, что бьется все тише!

Именно в начале сентября, когда Лера плыла по течению, как щепка, у нее появился парень, ставший по злой иронии судьбы для нее первым. Как-то вечером она шла из «Макдоналдса» и на перекрестке столкнулась с парнем, которого едва вспомнила, а вот парень ее сразу узнал.

– Халисова! – радостно окликнул ее парень.

Ах да. Миша Бортников из бывшего одиннадцатого «Б». С Блиновой в одном классе учился. Интересно, куда он поступил? Когда-то очень давно Лера танцевала с ним на дискотеке медленный танец. Она даже не припомнила бы, в каком классе это было. Лера попыталась было от него слинять, но Миша был настойчив. Он вызвался проводить Леру до дома, а пока они ехали в автобусе, без умолку трещал о том, как его отец купил новую машину, и как эта машина оказалась числившейся в угоне, и какие потом у отца были проблемы. Лера слушала вполуха, жалея о том, что нельзя сейчас вставить в уши наушники, как это делал когда-то Саша. Сейчас бы…

Два шага до черты, и нам уже не повернуть назад. Скажи, что впереди – желанный рай или дорога в ад?

Миша же как будто не замечал Лериного безразличия.

– Слушай, а… пойдем завтра погуляем, пивка попьем? – спросил Миша, когда они уже стояли у подъезда. – Я за тобой заеду, хочешь?

Лера не хотела. Больше всего она хотела, чтобы этот говорливый увалень от нее отстал. Однако у нее не было моральных сил на то, чтобы ему возражать, поэтому она сказала «да». Они начали гулять вместе. Обычно Миша ждал у подъезда, потом они шли в ближайший магазинчик, где Миша покупал алкоголь – себе чаще всего «Балтику 7», а Лере какой-нибудь сладкий коктейль. Потом они находили какой-нибудь тихий двор с лавочками и садились там. О чем-то разговаривали. Миша был невыносим. Лера даже не пыталась его слушать. Лера старалась как можно быстрее напиться. Обычно ее уносило уже с первой банки коктейля. Вторая нужна была для закрепления.

Лера плохая. Саша ненавидит Леру. Впрочем, Лера и сама ненавидела Леру.

В один из вечеров, когда они засиделись в беседке, Лера выпила четыре «ягуара», почти не закусывая, чипсы уже в горло не лезли, и ее стошнило. Миша по-рыцарски держал ее длинные волосы, пока ее рвало отвратительной кислотной жидкостью. «Ну ты даешь, мать», – прокомментировал происходившее Миша. Лера пришла домой поздно вечером, прослушала от матери традиционное, но равнодушное «ну и где ты шлялась», заперлась в своей комнате и сразу села за компьютер.

Лера и Миша гуляли уже две недели, и вот однажды в субботу он позвонил ей, ломким от радости голосом сообщил, что бабушка уехала на дачу и квартира на Алтушке свободна: «Приезжай, я тебя возле метро встречу».

Лера прекрасно поняла, зачем он ее приглашает. Лера совершенно не хотела с ним спать. Да, у ее бывших подруг все уже давно было. Да, они целовались в беседке, Миша даже пытался ее лапать. У него были мокрые, вечно соленые от чипсов губы и мягкие, но настойчивые руки. Лере было противно, но она не сопротивлялась. Она просто хотела умереть в те моменты, когда он к ней прикасался.

«Алтушка – это же далеко», – попыталась возразить Лера. «Да ладно, ну чё ты! Приедешь? Только едь лучше до метро "Бибирево", оттуда ближе. Ну давай, я тебя жду!» Лера собралась и поехала. В метро она слушала музыку. Она старалась не думать о том, что ее ждет. Она старалась не думать… Лера плохая, грязная, никчемная… Лере все равно… Лера сделает все, что от нее просят. Она доехала до «Бибирево» и еще минут десять стояла, ждала Мишу. Тот пришел с букетиком ромашек. Дежурно поцеловались. Миша надушился «Олд спайсом» как в последний раз.

– Зайдем в магазин, винца купим. Ты какое любишь – белое, красное?

– Красное, – соврала Лера.

И они зашли в «Перекресток». Миша очень долго изучал винные бутылки, видимо, делал вид, что разбирается. Лере очень хотелось уйти. Лере совсем не хотелось здесь находиться. Ей не нравился Миша. Он был рыхлым, неопрятным, шумным и совершенно бесполезным. Лучшего парня Лера и не заслужила. Наконец Миша выбрал бутылку с черным котом на этикетке.

– Чипсы будешь?

У Миши было какое-то болезненное пристрастие к чипсам. Как будто все детство их запрещали родители, и вот он добился. Миша купил две пачки «Лейс» и один бочонок «Спринглс». На кассе у несовершеннолетнего Миши попросили паспорт. Он начал ругаться с усталой кассиршей в старомодных очках. В итоге психанул, швырнул чипсы на ленту и вышел из магазина. Лера поплелась за ним.

– В другом магазине купим.

Можно я поеду домой, хотела сказать Лера. Она уже устала, хотелось пить, хотелось есть, хотелось присесть, а лучше прилечь. Зашли в маленький магазин, где за спиной у продавщицы стояли бутылки вина, водки и коньяка, и она – видимо, знала Мишу – без вопросов продала бутылку «Молока любимой женщины». Про то, что Лера просила красное, он благополучно забыл.

Затем они шли одинаковыми дворами, собранными из панельных многоэтажек. Когда Лера уже порядком утомилась, добрались до нужного дома. Встали возле подъезда.

– А чего не заходим? – спросила Лера.

– А у меня ключей от домофона нет. Только от квартиры. Ща кто-нибудь пойдет, подожди.

Они ждали минут десять. Наконец подъездная дверь открылась. Вышел мужик с огромным худым доберманом.

Миша и Лера просочились внутрь.

Бабушкина квартира оказалась бедной однушкой с дырявыми полосатыми половиками, продавленным диваном в комнате и каким-то невероятным количеством растений в горшках. В углу стоял старенький пузатый телевизор. В квартире пахло старостью.

– Ща я штопор принесу, – засуетился Миша, когда Лера присела на диван.