Страница 104 из 193
Блинова сразу же закурила новую сигарету, которую она совершенно по-пацански подожгла от бычка.
– Почему бы и нет? Ты симпотная, намного лучше Аньки. Голос у тебя слабенький, но с тобой Иванчук позанимается. Да, е-мое, у Аньки тоже особо голоса не было. Если бы не Иванчук… Он же все песни переделывал под ее голос. Она не могла ничего спеть в оригинальной тональности! Тьфу. А строила из себя звезду. Ладно. Это же ведь была идея ее мамашки. Изначально это она всюду ее пихала. Хотела воспитывать ребенка-звезду. Короче. Мы тобой займемся. Репертуар тебе подберем. Только, матом прошу, пой на русском. Английский у тебя чудовищный. Поняла? Сможешь там что-нибудь, ну там «Ангелы здесь больше не живут», типа того что-нибудь.
– Жень, я боюсь, я…
– Да не дрейфь. И это… важный момент. Ты вроде с этим чудиком из одиннадцатого «А» общаешься, ну, как его, Сашей. Забудь. Не позорься. Если ты реально звездой станешь, тебе нужно будет нормального парня себе найти. Попробуй, кстати, с Иванчуком замутить. Он, конечно, не Роберт Паттинсон, но на первое время сгодится. Что, пошли в школу?
– Пошли, – отозвалась Лера.
А про себя подумала, что, пожалуй, не стать ей школьной звездой. И дружить с Блиновой больше не хочется. Она ничего не понимает, а вроде умная. Она совсем ничего не понимает. Никто ничего не понимает.
Вечером Лера зашла на свою страничку во «ВКонтакте», опубликовала свою фотографию, предварительно обработав ее черно-белым фильтром, и написала на стене:
Я КУРЮ, ЧТОБЫ ЗАБЫТЬ ТЕБЯ, НО НА САМОМ ДЕЛЕ ДЫШУ ТОБОЙ…
Саша должен понять. Наконец-то Саша должен хоть что-то понять.
Лерина жизнь менялась, но кое-что оставалось неизменным. Два раза в неделю – английский, строго по расписанию. Как-то Саша попросил показать компьютер:
– Покажи мне сообщение, которое ты отправила Ане в день ее гибели.
Лера открыла переписку. Саше хватило и взгляда, чтобы сказать:
– Лер, Аня не прочитала твое сообщение. Это значит, что ты нисколько не виновата в ее смерти. И скорее всего, к этому моменту она уже знала о «группе ненависти».
Если бы только Саша знал, какой груз снял с Лериной души! Хотя, скорее всего, он знал.
Наверное, именно с этого момента прежняя структура Олясаша окончательно распалась, явив миру нечто вроде Лерысаши. Именно с этого момента их общение стало постоянным.
Они переписывались в аське. В выходной мама и дурацкий Слава (Лера его по-прежнему терпеть не могла, и что-то ей подсказывало, что он тоже не испытывает к ней симпатии) зачем-то ездили за покупками в «Метро» и зачем-то Леру взяли с собой, хотя она не хотела, и всю дорогу она не выпускала телефон из рук, и каждую минуту раздавался этот ужасный звук оповещения, это жизнерадостное «ку-ку». Слава, сидя за рулем, ворчал, а Лере ужасно хотелось огреть его по затылку лопатой, но, к сожалению, в машине не было лопаты, они продавались в том самом «Метро» в деревне Картмазово, но до него еще нужно было доехать.
«Скорее бы понедельник», – неожиданно для самой себя подумала Лера. Нет, ей не хотелось в школу. Ей хотелось увидеть Сашу. Они болтали на каждой перемене – в коридорах, на лестницах, в каморке под лестницей, в школьном дворе, во внутреннем дворике, на крыльце, где Лера впервые поцеловала Сашу, а потом выслушала его гневную тираду. Они болтали как давнишние друзья. Это было прекрасно.
Лера тогда еще не знала, что тучи сгущаются. А они сгущались. Это означало – быть беде. Лера поняла это в один из дней, когда, вернувшись домой из школы, она застала маму совсем уж в плохом настроении.
– Лер, присядь, поговорим.
Лера послушалась.
– Я по поводу денег. Папина заначка. Лер, я в тот раз сказала, чтобы он отстал. Я не брала эти деньги. Я знаю, что эти деньги брала ты.
Ладони у Леры похолодели, а пульс ускорился, будто бы кто-то нажал кнопку быстрой перемотки.
– Скажи, пожалуйста, для чего тебе понадобились эти деньги? И сколько точно ты взяла?
– Я… – Лера застыла.
Отнекиваться было бесполезно. Мама все знала и все понимала.
– Я их взяла на английский.
Лера подумала о Саше. Ох, не хотелось его впутывать в эту дурацкую историю. Он никогда не спрашивал, откуда Лера брала эти деньги. Вероятнее всего, он думал, что это карманные расходы.
Вообще он сильно переоценивал Лерино финансовое состояние.
– Что?
– Я с мальчиком занималась… занимаюсь… английским. Прости. Я ему платила деньги как репетитору.
– Каким еще мальчиком? – Мамино лицо начало сереть.
Ух, она была злая.
– Не важно. Он просто очень хорошо английский знает, и я… Мам, это Саша, Саша Зарубин из одиннадцатого «А», внук Майи Анатольевны, англичанки.
И я его люблю, хотела добавить Лера.
Нет, не так.
И Я ЕГО ЛЮБЛЮ!
В последнее время Лера часто думала капслоком. А уж о Саше она думала постоянно.
– Лера! – Мама даже привстала со своего места. – Признайся честно, он вымогал у тебя эти деньги?
– Что?
Представить себе Сашу Зарубина в роли вымогателя Лера не могла.
– Мам, что ты!
– Лера! Я, конечно, знала, что ты не умная, но чтоб настолько. Скажи этому мальчику, чтобы он вернул все эти деньги. Это неслыханно просто! А если не вернет… Лер, я приму меры. Ты меня поняла?
Разумеется, Лера не стала говорить с Сашей о деньгах.
Они общались каждый день. Общались! Каждый день! И Саша сменил интонацию – теперь он все реже и реже подтрунивал над Лерой. Видимо, понял, что бесполезно. Теперь он больше слушал, чем говорил, – выходит, не только Лера изменилась. Саша тоже начал меняться. Это не могло не радовать. (По правде говоря, это было единственное, что Леру радовало в последнее время.)
Правда, один раз Лера все-таки заикнулась о деньгах. Ну как заикнулась – намекнула. Они сидели с Сашей в любимом месте под лестницей, там, где уборщицы оставляли свои ведра и швабры. Когда-то, еще когда Лера училась в средней школе, здесь была неофициальная курилка, но потом неофициальных курильщиков жестко разогнали, и воцарилось спокойствие.
– Саш, прикинь, моя мама узнала, что я плачу тебе за английский, – как бы между прочим произнесла Лера, украдкой наблюдая за реакцией.
– А, – рассеянно ответил Саша и быстро перевел разговор на другую тему.
И Лера перестала пытаться. Что ж, если Саша не хочет… Понятное дело, что ему это неприятно. Поэтому, чтобы не портить общение, которое только-только начало налаживаться, не стоит заводить разговор на эту тему. А мама… мама покричит и перестанет.