Страница 103 из 193
Родители… Раньше Оля никогда не сомневалась в том, что они ее любят. Единственные люди на земле, которые ее любят просто за то, что она есть. А оказалось… а оказалось, что она всего лишь копия давно умершей старшей сестренки. Если бы она, другая Оля Дубровская, первая Оля Дубровская, лучшая Оля Дубровская, не умерла в пять лет, этой Оли не случилось бы. Нет, папа уверял, папа клялся и божился, что он любит Олю, и мама тоже, «Оленька, мы тебя любим, мы несем за тебя ответственность», но Оля больше не верила.
Оля больше никому не верила.
Она проживет короткую жизнь. «Спасибо, мам. Спасибо, пап. Эта жизнь будет дольше, чем у дурехи Ани Красун. Здоровой истерички Ани Красун. Раньше здоровой, а теперь мертвой».
И, когда Оля умрет… Хотелось бы, чтоб в честь нее тоже организовали выпускной.
Оля стояла перед огромным зеркалом, поправляя воротник скромного, в общем-то, клетчатого платья. В этом платье, привезенном мамой из Будапешта, Оля должна была пойти на выпускной в девятом классе, но не пошла. В девятом классе с ней не дружил никто, кроме чокнутой Блаженовой. По правде говоря, сейчас, когда все так изменилось, Оля немного стеснялась того, что когда-то общалась с главным аутсайдером класса. Подумать только, это было всего лишь год назад!
Оля вертелась перед зеркалом, гоняя в голове мысли, которые не решилась бы озвучить. Платье ей не шло. Боже мой, даже это платье ей не шло! Вот почему она носила эти дурацкие кардиганы, из-за которых ее чуть ли не в глаза называли библиотекаршей. В них хотя бы… не было видно, какая она, Оля, невзрачная и никчемная.
Бывали моменты, когда она ненавидела родителей за то, что они недостаточно постарались и не смогли создать нечто красивое. «Хрюша, она и есть Хрюша, – думала Оля, ощупывая свои пухлые щеки. – Хрюша с недоразвитой челюстью и пороком сердца. Ну надо же!» Оля просила у родителей брекеты. «Ну зачем тебе, Оленька. Брекеты – лишняя нагрузка на организм. А ты у нас и так самая красивая». В очередной раз они соврали. Им не привыкать.
Мальчикам, увы, нравятся красивые девушки. Раньше она думала, что Саша не такой. Что Саша в состоянии видеть содержание, а не только форму. Но увы… Он все-таки увлекся пустышкой Халисовой. Просто потому, что она красивая. Высокая, стройная, с точеным подбородком и крепкими скулами. Получается, он ничуть не лучше остальных ребят. Того же самого Овсянникова, например.
Вчера вечером Оля написала Саше смс. Он даже не ответил. Именно сейчас, именно тогда, когда он был по-настоящему нужен! Ни один человек во всем мире не понял бы того смятения, которое испытывала сейчас Оля. Ни один, кроме Саши, которого при живой и здоровой матери воспитывала бабушка.
Все из-за Леры. Все из-за этой дурацкой Халисовой.
В последнее время Оля очень часто думала о Лере. В своих фантазиях она представляла, как Лера попадает в аварию, и у нее остаются шрамы по всему лицу, и она теряет свои длинные волосы… но увы… не помогали даже фантазии. Халисова, которой достались от природы правильные черты, даже после аварии выглядела бы как красивая девушка со шрамами, а Оле в любом случае до нее как до луны.
Она присела на краешек кровати, неловко придерживая платье, чтобы сильно не помялось. «У меня всегда будет моя мертвая старшая сестра, которой не стало за пятнадцать лет до моего рождения. А раньше у меня был Саша. А еще я неизлечимо больна. Я проживу короткую жизнь. Боже, как это несправедливо!»
Оля в изнеможении откинулась на кровать, чувствуя, как приближается головная боль. Головные боли – это тоже из-за диагноза, все дело в плохом кровообращении. И так будет всегда. До конца жизни. «Береги себя, Оленька. У тебя слабое здоровье. Ты должна себя беречь».
«А еще я должна беречь Сашу, – подумала Оля, закрывая глаза. Голова начала шуметь, а перед глазами замелькали разреженные точки. – Я не должна допустить, чтобы Саша попал в беду. Я должна буду его спасти, даже ценой собственного здоровья. В конце концов, он мой единственный друг. Мой лучший друг».
На следующий день, перед тем как пойти в актовый зал, Оля зашла в кабинет английского к Майе Анатольевне.
– Ой, Олечка. Здравствуй. Какое красивое платье.
– Да, Майя Анатольевна. Я иду на… мероприятие.
– Знаю-знаю. В честь Анечки.
– Да. Но у меня есть еще минут десять. Майя Анатольевна, я хочу поговорить о Саше.
Майя Анатольевна даже зачем-то сняла очки и положила их рядом с собой на стол.
– Олечка, милая. Что-то случилось?
– Кажется, да. Знаете, я думаю, что Саша попал в беду. Его срочно надо спасать. Только вы сможете помочь. Я должна вам кое-что рассказать.
28
Все в школе – и учителя, и ученики – говорили только о погибшей Ане Красун. Все вспоминали, какая она была славная и талантливая и какой всемирной звездой стала бы, если бы не умерла. Все словно бы забыли о том, что еще месяц назад ненавидели Аню. Твердили как стихотворение: «…нам так жаль, нам так жаль…»
Лера себе места не находила. Чтобы хоть как-то успокоиться, она начала до крови расчесывать руки, а потом прятать царапины под рукавами.
Из головы не выходил их разговор с Женей Блиновой, мужиковатой школьной активисткой из одиннадцатого «Б». Все говорили, что Женя похожа на Земфиру
[4]
[Внесена в реестр иностранных агентов.]
, но Лере она больше напоминала Солнце из «Дома–2».
Разговор состоялся в начале января, сразу после новогодних праздников. Красун тогда еще была жива.
Лера тогда (дурочка!) очень хотела подружиться с Женькой. А почему бы и нет – девчонки совсем отвалились, да Лера и сама не хотела с ними дружить. Особенно после вечеринки у Куликовой, на которую ее не пригласили. Блинова была шустрой, веселой и чем-то даже напоминала Кристину Румянцеву. И, судя по всему, у самой Блиновой на Леру были далеко идущие продюсерские планы. На большой перемене она вытащила Леру покурить и, потирая руки, возбужденно произнесла:
– Лерка. Тут такое дело. Что, научилась затягиваться? Короче. Мы тут собираемся Красун скинуть с пьедестала.
– Чего?
– Она уже реально всем надоела. Ну сколько можно – на каждом концерте Анька со своим I believe I can fly. Но!
Тут Блинова очень глубоко затянулась. «Настоящая бандитка», – подумала Лера.
– Ее нужно будет кем-то заменить. Смекаешь?
– Нет.
– Лерка. Ну что ты за человек такой?
– Жень, если ты мне объяснишь, я, может быть, и пойму.
– Мы хотим заменить ее тобой. Из тебя сделать новую школьную звезду.
– Из меня?