Небесное тело

– Маму жду. Она должна за мной приехать. Она тоже в шоке. На автобусе я ехать не хочу. Пойдем вниз, что ли, к раздевалкам? Я на лавочке посижу.

Они спустились вниз, Саша уже было пошел в раздевалку за курткой и сменкой, но тут его словно молнией ударило. Он вернулся к Лере, которая сидела в одиночестве на лавке и невидящими глазами смотрела в экран своего телефона.

– Лер, чуть не забыл. Хотел вот что спросить. А ты не видела Ольку? Ну, мою Ольку. Дубровскую.

Лера подняла от экрана пустые глаза.

– Нет, Саш, не видела. Оля Дубровская и Света Фирсанова не пришли сегодня в школу.

26

– Сашенька, я понимаю, что тебе нужно время, чтобы пережить эту новость. Отдохни, дорогой.

Впервые в жизни бабушка разрешила Саше не заниматься уроками. Аня не была единственной самоубийцей школы. Пару лет назад покончила с собой Субботина, она тогда училась в седьмом классе, в прошлом году пыталась самоубиться Афанасьева из десятого «Г», года четыре назад восьмиклассник пролез на территорию «Синего зуба» и чуть не погиб. Но то были обычные школьники, не звезды. Эти истории уже подзабыли. И уж точно никто не додумался распускать старшеклассников на три дня из-за какой-то Субботиной.

И Саша начал отдыхать. Он запирался в своей комнате, в одежде ложился на кровать, брал с собой плеер и наушники и лежал так часами, слушая музыку и пялясь в потолок. В интернете он нашел какую-то совсем экстремальную музыку, какой-то безумный дэт-метал, который в нормальном душевном состоянии слушать не стал бы, и гонял эти треки по кругу; перестал мыться и чистить зубы, а из своей берлоги выбирался лишь для того, чтобы поесть. На третий день, когда Саша, лежа на кровати, слушал душераздирающую музыку и предавался душераздирающим мыслям, в его комнату зашла бабушка.

– Саш, ты бы хоть помылся. Я, конечно, понимаю, что ты скорбишь, но после тебя комнату проветривать нужно.

И Саша выключил музыку, положил плеер на письменный стол и отправился в ванную, где нехотя принял горячий душ. «Завтра в школу, – подумал Саша, вытираясь мохнатым, но кое-где полысевшим полотенцем. – Глаза б мои там никого не видели. Кроме, конечно, Леры. Лера – хорошая». Хотя бы за это стоило сказать спасибо Ане Красун. Три дня, проведенные на кровати с плеером, как бы печально это ни звучало, были лучшими в Сашиной жизни.

На похороны Красун Саша не пошел, сочтя это лицемерием. В четверг, после трех дней отдыха, он вернулся словно бы не в свою школу, а в другое учебное заведение. Любопытно, отметил он, как смерть все меняет. Меняет и наделяет смыслом любые, казалось бы, самые обыденные вещи. Например, новогодний школьный концерт, где покойная Аня спела аж пять песен, оказался прощальным.

На алгебре в кабинет зашла Тамара Васильевна, классная руководительница.

– Не вставайте, ребят, – заговорщическим шепотом попросила она, когда по классу пошла волна, – не вставайте. Я на минутку. После уроков зайдите в кабинет биологии. Потише, пожалуйста. У нас будет классный час. Семенов и Авдеева, РАЗГОВОРЧИКИ! Как вам не стыдно болтать, когда ПОГИБЛА ВАША ОДНОКЛАССНИЦА! На классном часе мы посмотрим с вами новогодний концерт. В знак памяти о нашей дорогой Ане.

– А это теперь навсегда, да? – спросил Сашин сосед по парте, флегматичный увалень Гриша Васин. – Мы обречены?

«Это теперь навсегда», – подумал Саша, но вслух этого не сказал. Он просто кивнул Грише в ответ – побоялся навлечь гнев биологички, которая и без того была на взводе. И все были на взводе, все понимали – случилась трагедия. Вместо звонков сегодня играла любимая Анина I believe I can fly, и то ли тот, кто это придумал, совсем не знал английского, то ли он обладал каким-то запредельным уровнем цинизма, Саша так и не решил для себя.

«САША, ПРИВЕТ! – написала ему Лера после третьего урока. – ТЫ КАК?»

Хреново. Очень хреново. Хреновей некуда.

Лера нашлась на первом этаже. Она сидела на лавочке напротив раздевалки, и вид у нее был, прямо скажем, не учебный.

– Саш, я должна тебе кое-что рассказать. Посидишь со мной?

Лерин взгляд блуждал где-то далеко-далеко. Непривычно, обычно она смотрела в глаза. Что-то в этой девчонке поменялось… надломилось. Саша боялся признаться в этом самому себе, но он начал испытывать к ней… вот как это сказать? Как эту эмоцию объяснить, не скатываясь в розовые сопли или там песни Максим? Нежность?

Какие у нее красивые волосы, блин. И как они блестят в свете электрических ламп. А еще – Лера, когда задумывается, еле заметно облизывает верхнюю губу кончиком языка. А еще она прикусывает внутреннюю поверхность щеки. Неужели так можно, а? Неужели можно вот так, без зазрения совести, пялиться на красивую девчонку? Еще совсем недавно Саша не мог себе даже представить такое. А теперь он пялился – и ему за это ничего ее было. Подумать только – Саша и девчонка из высшей лиги.

Лера сжала ладонями виски, как будто у нее болела голова.

– Саш, твоя однокла… ну, она… короче, Аня погибла из-за меня!

– Что? Лер, с чего ты это взяла?

Так вот из-за чего она… из-за чего на ней лица нет. Саша снял очки и протер их краем рубашки, потом снова надел. Фу, так противно – ладони вспотели, стали липкими, а за шиворот словно ушат холодной воды налили, вот как это возможно?

– Эта группа во «ВКонтакте». Ну, «Все ненавидят Аню Красун». Это я скинула ей ссылку.

– А з-зачем? Ой, блин.

В этот момент заиграл припев ненавистной I believe I can fly. Саша мысленно пожелал автору этой песни провести остаток жизни в тюрьме.

– Я хотела, чтобы она знала. Чтобы она знала, какие люди ее окружают. И была с ними осторожней. Урок начинается. Саш, ты идешь?

– А? Ой, а что сейчас у нас… Алгебра. Нет, не хочу.

– А у меня литература. У нас «Война и мир» начинается, а я ни хрена не читала. Я не пойду. Если спросят, скажу, что не смогла из-за Ани. Типа, скорбела.

– Да, Аня подарила нам превосходную отмазку. Интересно, как долго она будет срабатывать? Что ж, если во имя святой Анны мы прогуливаем уроки… пойдем, посмотрим на иконостас?

– Блин. Так странно. Пойдем.

Стену памяти устроили на первом этаже, прямо напротив входа. Приволокли из какого-то кабинета парту, разложили Анины фотографии, а над партой повесили стенгазету с огромной надписью: «Мы любим Аню Красун!» Кругом сердечки, цветочки, блестки. Кто-то уже натащил мягких игрушек.

– Мы любим Аню Красун. Саш, мне иногда так хочется обо всем рассказать.