Страница 100 из 193
Учителей было трое: Тамара Васильевна, Инга Алексеевна, математичка, классная одиннадцатого «Б», и Эльвира Александровна, физичка десятого «А». Они стояли у доски, растерянные, и походили скорее не на учителей, а, наоборот, на учеников, которых вызвали отвечать перед всем классом.
За учительским столом разместился светловолосый парень в очках, одетый в строгую черную водолазку. Он внимательно изучал какие-то документы и, погруженный в чтение, казалось, не замечал, что происходит вокруг. Ученики одиннадцатого «А» и одиннадцатого «Б» сидели тихо. Странная и страшная тишина, вызванная молчанием как минимум тридцати человек. Слышно было, как гудят лампы дневного света и где-то далеко в школьном дворе, практически на другой планете, переругиваются рабочие, расчищающие снег.
– В нашей школе, – продолжила Тамара Васильевна после небольшой паузы, – произошла невиданная, неслыханная трагедия. Думаю, вы уже об этом знаете. В пятницу, 23 января, погибла ученица одиннадцатого «А» Красун Анна.
Задние ряды, где в основном сидели парни из одиннадцатого «Б», очевидно, не знавшие, что произошло, издали протяжный сочувственный стон.
Слово взяла Эльвира Александровна.
– Анна погибла, совершила самоубийство. Это произошло в 22:30. Мы знаем точное время, потому что ее видел мужчина, сосед, который только-только припарковал свою машину и шел по направлению к подъезду. Он-то и позвонил в скорую. Потише, пожалуйста.
Все загалдели. Саша потер виски – в глазах потемнело, уши заложило. На краткий миг ему показалось, что он находится глубоко под землей. Six feet under. Аня Красун покончила с собой? Та самая Аня, звезда школы, которую ненавидели, его одноклассница… уже мертвая? Бред какой-то! Все происходящее – розыгрыш. Спектакль. Ане стало скучно, и она решила вывести свою популярность на новый уровень.
– В милиции сказали, что все происходило так, – продолжила Эльвира Александровна после того, как все немного утихли. – Вечером в пятницу Аня и ее мама сидели на кухне, смотрели телевизор. Потом Аня, сказала, что у нее болит голова, и ушла в свою комнату. О том, что ее дочь погибла, мать узнала только после того, как в дверь позвонил сотрудник милиции. Никаких предсмертных записок Аня не оставляла. В данный момент проводится доследственная проверка. Возможно, будет возбуждено уголовное дело.
В этот момент блондин в черной водолазке поднял голову, поправил очки, отложил в сторону классный журнал, который до этого внимательно изучал, и поднялся со своего места.
– Васильев Андрей Викторович, дознаватель ОВД района Тропарево-Никулино. Я провожу доследственную проверку по делу Красун. При наличии свидетеля данного происшествия версия убийства, равно как и версия несчастного случая, исключается. Осмотр места происшествия также был произведен. Пострадавшая… погибшая действительно совершила самоубийство. Предсмертной записки не нашли. В случае обнаружения признаков доведения до самоубийства вашей одноклассницы будет возбуждено уголовное дело по статье 110 УК РФ.
Голос у него был вкрадчивый и спокойный, и говорил он с мягкой, совсем не милицейской (как показалось Саше) интонацией. Прежде он никогда не общался с милиционерами, и он почему-то был уверен, что они все как на подбор жесткие и суровые, как герои сериалов. Но эти жуткие слова: «доследственная проверка», «уголовное дело», «самоубийство»…
– Уважаемые учителя, мне нужно будет поговорить с каждым учеником по отдельности. Мы просто пообщаемся, чтобы я понял, какая вообще была обстановка в классе. Присутствие учителей не требуется.
– Хорошо, Андрей Викторович. Одиннадцатый «А» и одиннадцатый «Б», выйдите все в коридор. Вы по одному будете вызывать?
– Да, сначала класс «А», потом «Б».
Андрей Викторович снова сел за стол и открыл журнал одиннадцатого «А».
– Авдеева Алина присутствует?
– Алин? – растерялась отчего-то Тамара Васильевна.
Алина Авдеева присутствовала. Оба класса вышли в коридор, оставив Алинку наедине с дознавателем.
– И никуда не уходите, – напутствовала всех Тамара Васильевна, сама направившись в учительскую. – Чтоб вас потом по всей школе не искали!
После разговора с дознавателем – он, кстати, в самом деле оказался приятным парнем («Ну, Саш, рассказывай, учишься хорошо?» – «Хорошо. Я отличник». – «В Аню был влюблен?» – «Нет. Мне другая девушка нравится») – Саша понял, что ему срочно надо найти Леру. Он спустился на первый этаж, к раздевалкам, и, пока шел, успел настрочить Лере сообщение: «ЛЕР, ТЫ В ШКОЛЕ? МНЕ ПОГОВОРИТЬ НУЖНО!» Ответ от Леры пришел почти сразу: «САШ, Я ВОЗЛЕ КАБИНЕТА ПСИХОЛОГА. ПРИХОДИ».
Кабинет психолога располагался в том крыле, где училась начальная школа. Саша поднялся на второй этаж и в предбанничке между дверью, которая вела за кулисы актового зала, и кабинетом психолога обнаружил Леру.
– Ой, Саш! – вместо приветствия сказала она.
Видок, конечно, у нее был тот еще: бледная, с заспанными и, кажется, заплаканными глазами и ввалившимися щеками, она, кажется, вообще не спала.
– Ты как? – спросил Саша, так и не решившийся обнять Леру.
Он хотел. Но испугался, что это будет неуместно.
– Ох… У нас только что классный час был. С психологом.
– А дознаватель с вами не разговаривал?
– Не-а.
– А у нас был. Классный парень, кстати, мне понравился. Я думал, что он будет типа наезжать, давить, как при допросе, а мы просто пообщались. Девчонкам нашим явно понравился. Ох, что я несу! У нас же одноклассница умерла!
Лера закрыла лицо ладонями и сползла вниз по стене. Пальцы утонули в волосах.
– Что теперь с нами будет? – Лерин голос зазвучал глухо.
Саша присел на корточки, чтобы быть с Лерой на одном уровне.
– Я не знаю. Все в таком шоке. Я до сих пор поверить не могу. А главное, про «группы ненависти» никто не заикается.
Лера убрала руки от лица и поерзала, пытаясь сесть поудобнее.
– У нас на классном часе Ирина Евгеньевна плакала: «Ой, Анечка, ой, как ты могла, тебе бы жить да жить». А мне так хотелось поднять руку, не дожидаясь разрешения, встать со своего места и все ей рассказать. Почему я этого не сделала?
– Лер, вас тоже отпустили? На три дня?
– Да, – всхлипнув, хотя она вроде не плакала, сказала Лера.
– Я так спать хочу, ты не представляешь. Приеду домой, завалюсь в кровать – и на три дня!
– И я.
– А чего домой не идешь?
Суставы заныли. Саша поднялся с корточек и протянул Лере руку, чтобы она тоже встала. По ногам прокатилась колючая волна.