Страница 46 из 55
Шерстинки на мордочке кошки и впрямь кое-где повылазили до проплешин. А еще она была такой худой, что просвечивали ребра. Шерстка в основном белая, с пестрым узором из черных и рыжих пятен. Глаза яркого медного цвета, мордочка заостренная. Вид у кошки был очень серьезный.
– Как я уже говорил по телефону, из-за прежних условий содержания у нее проблемы с почками. Ее придется часто носить в больницу. И я не могу гарантировать, что даже самое хорошее лечение даст плоды. Простите, если нагнетаю, но… Абино?..
Абино уже ничего не слышала. Она мысленно беседовала со смирно сидевшей на столе кошкой, не отрывая от нее взгляда: «Ну, здравствуй, моя милая. Белый, с рыжим и черным, пятнистый узор… Словно пушистая цветочная полянка. До чего же мило. Какая же ты хорошенькая».
– Абино?..
– А, простите. Я почитала в Интернете о содержании таких кошек. И все рекомендации буду соблюдать. К тому же, когда я была ребенком, мы держали дома кошку… Здоровье у нее было отличное – никакие врачи не нужны, но она очень независимая была. Совсем не разрешала себя гладить. Думаю, и эта тоже…
Наверняка и эта будет осторожничать и не подпустит к себе сразу. Абино была в этом уверена. Однако кошка вдруг приблизилась и потерлась носом о ее руку. В груди у Абино все сжалось. Когда умерла их домашняя кошка, в семье все очень горевали. Абино тогда горько плакала. Она запомнила боль утраты, поэтому больше животных не заводила и на кошек смотрела только в интернет-видео. А тут вдруг решила завести себе любимицу, да еще и с проблемами.
– Кошки, они такие, – улыбнулся Суда. – Обычно людей сторонятся, а порой вдруг раз – и сами подойдут. Словно зовут своих людей… Хотя сами на зов не слишком любят откликаться. Ну, что скажете, Абино? С этой кошечкой надо сразу быть готовым к худшему исходу. Все равно хотите ее забрать?
– Да, – решительно кивнула Абино. Кошка перед ней уже перестала быть «просто кошкой». Она нашла место в ее сердце и навек поселилась там. Тонкая, хрупкая, но с глазами, сияющими гордостью и силой… Идеальная.
– А как ее зовут?
– Как и кот, которого забрали, она выросла без имени, – пояснил Суда. – Вам нужно будет самой его придумать. Это ведь теперь ваша кошка.
– Тисэ, милая, нам пора к доктору! – ласково пропела Абино. Тисэ и ухом не повела. Она сидела на самом верху комода спиной к ней и сколько ее ни зови – не откликалась. – Титосэ
[14]
[Титосэ – иероглифы имени означают «тысяча лет», то есть в нем скрыто пожелание долголетия.]
, хватит капризничать. Слезай скорее. Скоро такси приедет.
Сердитый оклик тоже ничего не дал, хотя кошка точно его слышала. Ее длинный рыжий хвост с загнутым кончиком подрагивал в такт голосу Абино. Год назад он казался тощим и облезлым, но теперь и хвост, и все тело Титосэ весьма окрепли.
– Пока не пообещаешь ей угощение, она не послушает, – улыбнулась Сидзуэ, хозяйка чайного домика, и открыла упаковку кошачьего лакомства. Услышав знакомое шуршание, Титосэ тут же спрыгнула с комода. – Вот молодец. Я угощу тебя, как приедешь от доктора.
– Ох… Снова вы ее лакомством выманиваете.
– Так ведь иначе она и не слушает, и не подходит. Сколько времени у нас, а все такая же нелюдимая. Хотя есть в этом свое очарование.
– Знаете, как она меня обдурила при первой встрече? Я ее когда впервые увидела – удивилась, до чего милая и ласковая кошечка. А стоило ее домой привезти – и все, ластится только когда самой в голову взбредет, а в другое время к ней и не подступиться. Да, Тисэ? Ты у нас такая!
Даже когда ее окликнули по имени, Титосэ не оторвала взгляда от лакомства в руках Сидзуэ. Та рассмеялась.
– Сама виновата, что так легко дала себя обдурить! У гейш ведь так же – одной лаской и приветливостью не очаруешь. Порой нужно и характер показать. Уверена, будь Титосэ гейшей – стала бы самой популярной девушкой квартала. Ой, что-то за окном совсем стемнело. – Сидзуэ бросила взгляд на застекленную дверь веранды. – В последний ливень ставни на втором этаже как-то странно скрипели… Надо бы вызвать плотника, чтобы починил. Ну, ступайте, чтобы до дождя вернуться. Хорошего пути.
– Спасибо! Титосэ, мы идем к доктору Кокоро.
Сегодня – ежемесячное обследование в клинике Суды. Прошел уже год с тех пор, как Абино взяла трехцветную Титосэ. Девушка жила в чайном домике «Комая» на улице Ханамикодзи с другими гейшами и ученицами-майко. В чайный домик постоянно наведывались посетители, кто-то приходил, кто-то уходил, и чтобы Титосэ не выбегала на улицу, Абино не пускала ее за пределы внутренних залов в глубине домика. А ночевала кошка в личной комнате Абино на втором этаже. Уже в такси по пути в больницу Абино снова заговорила с Титосэ.
– Спасибо, что тогда меня обдурила.
Разговоры с кошкой стали для Абино обычным делом. Водитель такси бросил на нее косой взгляд через зеркало заднего вида, но она не обратила на это внимания. Титосэ больше не выглядела тощей и облезлой, как в их первую встречу, – ее трехцветный мех теперь так и лоснился. Вокруг правого глаза рыжая шерсть, а вокруг левого – черная. Нос и мордочка белые, а сам нос узкий и словно вздернутый, и это придает кошке несколько высокомерный вид.
Впрочем, Титосэ такой и была: из тех кошек, которых сколько ни зови – не подойдут. Порой она останавливала на зовущем долгий, пристальный взгляд, словно в гляделки играла, а потом отворачивалась и уходила прочь. И чем дольше были эти гляделки, тем обиднее казался отказ, – словно божество милостью обделило. Сидзуэ права. Будь Титосэ гейшей, она крутила бы своими поклонниками, как хотела.
Когда они приехали в клинику, до приема еще оставалось немного времени, так что Абино успела рассмотреть фотографии на доске благодарностей. В основном тут были кошки и собаки, но попадались и кролики, и птички. Фото делали с согласия владельцев во время первого приема.
Абино с Титосэ тут тоже были. Доктор Суда сам сфотографировал их в день, когда Абино забрала кошку. Титосэ на фото была худющей, с красными глазами и взъерошенной поредевшей шерстью. Как и предупреждал Суда, ей требовалось серьезное лечение. Когда Абино только взяла Титосэ, они посещали клинику для процедур почти каждый день, а теперь все обходятся осмотрами раз в месяц. При взгляде на фото Абино вновь ощутила, какой путь они прошли. Когда кошечка выздоровеет, надо будет сделать еще одно фото. Чтобы на доске осталась нынешняя прекрасная Титосэ.