Страница 30 из 55
Первой протянула к коробке руку Рэйко. Она была лидером их маленькой компании – сообразительная, активная и училась лучше всех. Рэйко достала из коробки одного из котят. Следом взяла котенка Мами. Под ожидающим взглядом подруг Мэгуми, ужасно робея, осторожно подхватила последнего. Он оказался удивительно легким и мягким.
Пушистая шерстка котенка растрепалась и, кажется, могла разлететься от одного дуновения ветерка. На одном ушке у него виднелось черное пятнышко. В остальном он был совершенно белый, с нежно-розовым носиком и огромными глазищами. Какое-то время девочки возились с котятами. Затем Рэйко поднялась с места.
– Я заберу котенка себе домой.
– А? – Мэгуми с Мами переглянулись.
– Заберу. Жалко ведь! – уверенно повторила Рэйко. Затем окинула подруг взглядом сверху вниз. – Я попрошу у мамы его оставить. Может, и вы родителей попросите?
– Ну… – Мэгуми потупилась, все еще прижимая к себе котенка. – Думаю, мама мне не разрешит. Дом у нас небольшой…
– Но ведь пока не спросишь – не узнаешь. У меня вот мама часто на работе пропадает. Школьные учителя очень занятые. Но я все равно спрошу.
– Хорошо, но…
В доме у Мэгуми никогда не держали животных. Разве что младший брат иногда летом таскал домой жуков в пластиковом контейнере. И то он просто оставлял контейнер где-то в прихожей, и непонятно, ухаживал ли за ними вообще.
Стоило лишь вспомнить лицо матери, как становилось ясно: тащить домой котенка – не лучшая идея. Но взгляд Рэйко словно насквозь прошивал. Тут и Мами вскочила на ноги.
– Я тоже попрошу маму!
– Здорово! Молодец, Мами!
– Жалко ведь бросать их тут одних. А если мама скажет нет, я папу попрошу.
Ощутив невидимую связь, возникшую между Рэйко и Мами, Мэгуми запаниковала. Она поспешно поднялась с земли и выпалила:
– Я тоже попрошу! Если мама не разрешит – спрошу у папы.
– Так и поступим! Возьмем себе по котенку.
– Да-да! У каждой свой.
Мэгуми так обрадовалась, получив похвалу от Рэйко, что у нее сразу прибавилось смелости. Котенок копошился в руках, но она держала его аккуратно и крепко. Он уже казался ей «своим».
– Давайте придумаем им имена! – предложила Рэйко, и каждая дала имя котенку. Мэгуми назвала своего Юки
[9]
[Юки – снег (яп.).]
. Потому что он беленький, как снег. Только на ухе черное пятнышко, которое делает малыша еще милее. Она обязательно защитит его! Мэгуми нежно прижала крохотное тельце к груди. Матери очень кстати не оказалось дома. Мэгуми постелила в прихожей газетку и опустила на нее Юки. Ее младший брат, Ёсихито, уже пришел со школы и наблюдал за ней с лестницы.
– Ты хочешь оставить его у нас?
– Да! Смотри, какой милый!
– Уверена? Мама рассердится…
Мэгуми бросила на Ёсихито обеспокоенный взгляд.
– Ой, помолчи. Наверняка разрешит. Я ведь сама буду за ним ухаживать. А тебе его трогать нельзя! Он мой, – отрезала Мэгуми. Брат тут же всхлипнул. Всего на год младше, а такой плакса. – Ну, чего ты сразу в слезы. Ладно, ладно. Или сюда. Можешь погладить.
Ёсихито тут же спустился и присел перед Юки.
– Какой маленький… И милый такой.
– Ага.
Дети молча наблюдали за котенком. Тот попискивал, глядя на них снизу вверх. Словно пытался что-то им сказать. Входная дверь хлопнула, и на пороге дома показалась мама с пакетами из супермаркета. Из-за большого живота, выдающегося вперед, ее движения казались неуклюжими. Через пару месяцев у Мэгуми и Ёсихито должен был появиться младший братик. Мать громко втянула в себя воздух. Стоило ей увидеть котенка, сидевшего между детьми, как лицо ее исказилось.
– Это еще что?!
Голос ее был таким громким и сердитым, что Мэгуми оцепенела. Она ожидала, что мать немного поругается. Но Юки ведь такой милый. Девочка надеялась – может, его очарование растопит сердце матери, и та даже улыбнется, увидев его… Однако ее ждало жестокое разочарование. Мать раскричалась, не успев даже занести покупки в дом.
– А ну неси его, где взяла! Сейчас же!
– Но мама, он же такой маленький… Жалко ведь…
– Что ты несешь? Ишь чего удумала – котов домой тащить! Мы не можем его оставить! Верни его!
Мать орала, выпучив глаза. Она иногда кричала на Мэгуми, когда та забывала сделать домашнюю работу или ссорилась с братом, но такой рассерженной девочка ее никогда не видела. Ёсихито разревелся в голос. Лицо его сморщилось. Мэгуми сама с трудом сдерживала слезы.
– Мама, послушай… Котят Рэйко нашла… Их трое было… Но она сказала – ей мама разрешит взять только одного, поэтому мы с Мами тоже решили попросить…
– Причем тут твоя Рэйко! Кота притащила ты! Вот откуда взяла – туда и вернешь! – припечатала мать и прошла мимо дрожавшей от непролитых слез Мэгуми на кухню. Затем обернулась и снова прикрикнула: – Ёсихито, а ну хватит реветь! Ты скоро старшим братом станешь, нельзя больше быть таким плаксой!
Услышав мамин сердитый голос, Ёсихито заплакал еще горше. Так, что за его ревом уже не слышно было тихого писка Юки. Из глаз Мэгуми тоже закапали слезы – они с шуршанием падали на газету у ног. Однако мать только нахмурилась.
– Чтобы духу его тут не было. И унеси его до темноты, – с этими словами она скрылась в глубине дома.
Мэгуми подняла Юки вместе с подстеленными газетками и поплелась к пустырю. Мама – настоящий демон. Злобная, жестокая. От обиды и гнева на мать слезы так и катились по лицу. Юки крепко вцепился в одежду Мэгуми маленькими коготками. Как можно выбросить маленькое живое создание, которое так за тебя цепляется? Когда Мэгуми дошла до пустыря, там уже была Мами. Она сидела у коробки.
– Мами…
Подруга обернулась. Ее лицо было красным от слез. В коробке сидел котенок – тот, которого Мами забрала совсем недавно. Мэгуми присела рядом.
– Не разрешили? Мне тоже…
– Ага. Мама ужасно рассердилась, и заявила, чтобы я его немедленно выбросила.
– Моя тоже. Просто зверь. Вот у Рэйко мама учительница. Она-то точно не заставит ее выбросить котенка. Надо было ей всех троих забрать. Это же она их нашла.
– Вот-вот.
На душе у Мэгуми стало легче благодаря разговору с Мами. Та утерла рукавом мокрое от слез лицо и поднялась на ноги.
– Мне пора домой. Если опоздаю на занятия музыкой, мама будет ругаться.
– Мне тоже надо идти.
Меньше всего Мэгуми хотелось остаться тут одной. Она поспешно посадила Юки в коробку. Оба котенка тут же принялись пищать.
– Простите… Пока!