Страница 64 из 70
Приклад лёг в плечо иначе, чем у оружия Лидии. Гребень оказался ниже, затыльник упёрся в болезненную точку, линия открытого прицела расплывалась. Правая рука дрожала. Александра перенесла большую часть удержания на левую, прижала локоть к земле и попыталась собрать мушку в прорези.
Белая фигура мелькнула между пнём и кустом.
— Ветер справа, — сказала Надя. — Слабый. Полкорпуса ниже ветки.
— Вижу.
На самом деле Александра видела не человека, а несколько частей, которые мозг складывал в цель: тёмный край головы, плечо под белой накидкой, движение винтовки. Келлер полз к следующей ячейке и не мог полностью скрыться.
— Чуть левее, — прошептала Надя. — Он уходит к корню.
Александра выдохнула.
Мушка качнулась на белом силуэте. Раненная рука не позволяла удержать её ровно. Она не пыталась победить дрожь силой. Дождалась, когда колебание пройдёт через нужную точку, и начала выбирать спуск.
— Сейчас, — сказала Надя.
Александра выстрелила.
Винтовка ударила в плечо. Боль в предплечье вспыхнула так ярко, что на мгновение исчез склон. Она передёрнула затвор левой рукой, помогая правой только пальцами, и снова нашла цель.
Келлер поднялся.
Не полностью, но достаточно. Пуля попала ему в бок или верхнюю часть бедра. Немец потерял опору, выкатился из-под белого покрытия и попытался встать на одно колено. Теперь Александра увидела его целиком.
Фридрих Келлер оказался старше, чем казался в щели мельницы. Лет сорока, худой, с резким лицом и светлыми волосами под полевой фуражкой. Левая рука всё ещё двигалась хуже после первого ранения. Он опирался на винтовку, пытаясь спуститься в ячейку, и уже поворачивал ствол к советской позиции.
Никакой красивой дуэли не получилось. Ни двух мастеров, одновременно поймавших друг друга в прицел, ни долгого последнего взгляда. Один раненый человек пытался успеть выстрелить раньше другого.
— Ниже груди, — сказала Надя. — Он наклонён. Двести пять.
Александра поймала мушкой середину корпуса.
Келлер поднял голову.
Возможно, увидел её. Не лицо, не веснушки и не след ремня на шее, а только белый силуэт возле корней. Этого было достаточно, чтобы понять, кто сделал первый выстрел.
Александра нажала второй раз.
Келлер дёрнулся. Винтовка выпала из рук и ударилась о край ячейки. Немец ещё секунду оставался на коленях, словно тело не успело понять, что больше не способно держаться. Потом упал на бок и начал медленно сползать по склону.
Надя не закричала о попадании. Продолжала смотреть.
— Не двигается.
— Ждём.
— Грудь?
— Похоже.
Они ждали несколько секунд. Келлер не поднял оружие, не попытался отползти и не подал условный сигнал. Белая накидка распахнулась, открывая серую шинель. На снегу возле груди появилось тёмное пятно.
— Готов, — произнесла Надя.
Александра опустила винтовку.
Победа не принесла облегчения. Только пустоту, которая появилась после выстрела на мельнице и теперь стала глубже. У Келлера было имя, привычки, методы и терпение. Несколько дней он существовал для Александры почти как отражение: наблюдал, строил приманки, изучал ошибки и менялся после каждого столкновения. Теперь на склоне лежал мёртвый человек, и отражение исчезло.
Она не победила его одна.
Без Нади Александра выстрелила бы в манекен ещё несколько часов назад и раскрыла позицию. Без Митрохина Келлер не сместился бы. Без Громова группа не дошла бы до лесопилки. Без Колесова и разведчиков немец продолжал бы выбирать цели из укрытия. Александра только завершила работу, которую начали десятки чужих решений.
— Сектор не бросать, — сказала она. — У него мог быть помощник.
Надя кивнула. Карабин остался у Александры, поэтому девушка взяла повреждённую снайперскую винтовку и использовала её только как опору для наблюдения. Разбитая оптика висела на одном винте, но ствол всё ещё указывал на овраг.
Артиллерийский огонь прекратился.
Никто больше не корректировал падения. Последняя серия легла далеко за дорогой, после чего над полем остались только дым, обрывки снега и редкие винтовочные выстрелы возле лесопилки.
Громов понял, что немецкий стрелок уничтожен. Он поднялся за штабелем, опираясь на автомат, и сделал знак Колесову. Разведчики двинулись к задней стене.
Дроздов уже почти достиг спуска.
Старший лейтенант оставлял за собой широкую тёмную полосу. Пуля Александры раздробила или серьёзно повредила левое плечо. Рука висела вдоль тела, планшет он перекинул на правую сторону. Пистолет находился в здоровой руке.
Савельев вышел из здания впереди него.
Оперуполномоченный не пытался выглядеть героем. Не вставал в полный рост посреди прохода и не требовал немедленного признания. Он занял укрытие за каменным основанием, а двух бойцов отправил ниже, чтобы перекрыть путь к оврагу. Когда Дроздов появился между штабелями, перед ним уже находился Савельев, справа — Громов, слева — Колесов. Позади оставалось здание.
Только вниз, к открытому спуску, ещё существовал узкий путь. Но теперь Келлер не контролировал его.
— Пистолет на землю, — сказал Савельев.
Голос прозвучал отчётливо. Артиллерия замолчала, и над лесопилкой остался только ветер.
Дроздов остановился. Лицо побелело от кровопотери. На губах застыла пена, дыхание стало тяжёлым. Он посмотрел на Савельева, потом на Громова.
— Пропустите, — произнёс старший лейтенант. — У меня сведения о немецких позициях.
— Вы уже передавали им наши, — ответил Савельев.
— Я могу дать больше. Огневые точки, каналы связи, людей, которые работают с Келлером.
— Пистолет.
Дроздов отступил на шаг. За спиной у него находился Громов, но капитан не мог быстро двигаться. Раненая нога подламывалась, кровь пропитала нижнюю часть телогрейки. Старший лейтенант сместился так, чтобы Громов оказался между ним и одним из разведчиков.
Он использовал капитана как прикрытие.
— Вы не понимаете, — сказал Дроздов. — Мать и сестра остались там. В занятом районе. Они прислали письмо. Немцы сказали, что вывезут их, если я буду помогать.
Никакой длинной исповеди не последовало. Он не рассказывал о тяжёлом детстве, не объяснял, как постепенно оказался в ловушке, и не просил признать себя жертвой обстоятельств. Только назвал две жизни, которыми оправдывал десятки других смертей.
— Письмо при вас? — спросил Савельев.
— Да.
— Пистолет на землю.
— Сначала гарантии.