Страница 30 из 70
Надя задержалась у двери. На её лице снова появилась прежняя жёсткость, но теперь направленная не на Александру.
— Тот, кто это сделал, ходит где-то рядом, — произнесла она.
— Скорее всего, — ответил Савельев.
— И знает, что Ветрова выжила.
— Да.
— Тогда он попробует снова.
Савельев посмотрел на неё.
— Поэтому вы приставлены к ней не только для надзора.
Надя замерла.
— Громов не говорил.
— Не обязан был.
Александра усмехнулась без веселья.
— Значит, мне всё-таки выделили охрану.
— Не обольщайтесь, — сказал Савельев. — Если попытаетесь бежать, Крылова всё равно должна вас остановить.
— Теперь чувствую себя значительно безопаснее.
После сарая Громов отвёл Александру и Надю на наблюдательный участок восточнее штаба. Там проходила тропа, которой пользовались посыльные, направлявшиеся к батальонам и передовым ротам. Она начиналась возле разрушенного амбара, шла вдоль леса, затем скрывалась в складке местности. С немецких позиций тропа почти не просматривалась, но несколько раз связных обстреливали сразу после выхода.
Задача была обычной: определить, наблюдает ли противник сам маршрут или получает сведения иным способом.
С ними пошли Колесов и Белов. Сержант отвечал за группу, молодой разведчик нёс запасной бинокль и катушку тонкого кабеля для возможного поста связи. Громов сопровождал их до первой позиции, после чего собирался проверить соседний склон.
— Здесь остаётесь до полудня, — сказал он, показывая сектор. — Наблюдаете тропу, лесной край и высоту справа. Крылова передаёт сведения через Белова. Без приказа позицию не менять.
Последние слова он произнёс, глядя на Александру.
— Я поняла.
— Повторите.
— Без приказа позицию не менять.
— Хорошо.
Он задержал взгляд чуть дольше, словно пытался понять, действительно ли она собирается выполнить приказ. Александру это раздражало. Впрочем, ещё сильнее раздражало, что капитан имел основания сомневаться.
Позиция находилась в развалинах старой бани. От стен осталось два угла и часть каменного основания. Между кирпичами росли кусты. Сверху натянули белую ткань, под которой можно было наблюдать через узкий промежуток.
Александра устроилась с винтовкой. Надя легла рядом. Колесов занял место у задней стены, Белов остался ниже, в готовности передать донесение.
Первый час прошёл спокойно.
По тропе дважды прошли связные. Один нёс сумку, другой — свёрнутый лист за пазухой. Никто по ним не стрелял. На лесном краю движения не было. Высота справа оставалась пустой.
Александра следила не только за местностью. Её интересовали сами связные: откуда выходили, где задерживались, кто мог видеть их путь. Если существовал быстрый сигнал, он мог подаваться в момент отправления человека из штаба. Наблюдателю не требовалось знать содержание приказа. Иногда достаточно было показать, что посыльный направился в определённую сторону.
— До края леса? — тихо спросила она.
Надя посмотрела.
— Триста пятьдесят.
— Триста тридцать.
— Из-за склона?
— Из-за белого фона. На снегу всё кажется дальше.
Надя записала.
Она училась быстро. Уже не спорила с каждой поправкой и не пыталась доказать собственную правоту. Перед ответом сравнивала ориентиры, смотрела на размер деревьев и расстояние между столбами.
— На высоте что-то изменилось, — сказала она через несколько минут.
Александра навела прицел.
Сначала увидела только снежный склон и край старого окопа. Потом на гребне появился яркий блеск. Короткий, резкий, словно солнце ударило в стекло.
Оптика.
Она задержала дыхание.
Блеск исчез, затем появился снова чуть левее. Кто-то наблюдал с высоты, прикрываясь земляным валом.
— Вижу, — прошептала Александра.
Колесов подполз ближе.
— Где?
Она объяснила ориентир.
Сержант посмотрел в бинокль.
— Не нахожу.
— Ждите. Появляется через несколько минут.
Блеск вернулся. На этот раз дольше.
— Есть, — сказал Колесов. — Стекло.
— Келлер, — произнесла Александра.
Надя повернула голову.
— Ты уверена?
— После мельницы ему нужна новая позиция. Оттуда видно тропу и часть штаба.
Колесов нахмурился.
— Высоту проверяли вчера.
— Значит, он пришёл ночью.
Александра смотрела через прицел. Точка была неудобной. Расстояние около шестисот метров, возможно, больше. Самого человека не видно, только отражение стекла над валом. Если это перископ или бинокль, выстрел ничего не даст.
Нужно подойти ближе.
Справа от их позиции начиналась низкая канава, тянувшаяся к высоте. По ней можно было сократить расстояние на двести метров и выйти на другой угол. Приказ Громова запрещал менять позицию. Но капитан не знал, что Келлер появился на склоне.
Александра подумала о Дроздове. Если быстрый сигнал подавался с территории штаба, высота могла быть приёмной точкой. Келлер наблюдал не только тропу, но и здания позади. С нового угла можно было увидеть, куда направлена его оптика.
— Белов, — позвала она. — Передай Громову: вероятный наблюдатель на правой высоте. Нужна смена сектора.
Молодой разведчик выполз вниз.
Колесов продолжал смотреть в бинокль.
— Пока ждём.
— Он уйдёт.
— Приказ — ждать.
— Если это Келлер, он уже знает, что мельница раскрыта. Долго сидеть не станет.
Сержант посмотрел на неё.
— Ты услышала капитана.
— Услышала.
Александра снова навела прицел. Блеск появлялся слишком регулярно. Раз в две-три минуты, почти в одном месте. Человек осторожный, но не неподвижный. Возможно, он проверял разные участки.
Где-то в штабе сейчас проходили документы. Связные выходили на тропу. Если Келлер видел направление движения, он мог передавать сведения артиллерии. А если Александра подойдёт ближе, поймёт, следит ли он за тропой или за конкретным окном штаба.
В прежней жизни она много раз сталкивалась с ситуациями, когда ждать означало потерять возможность. На поисках пропавшего ребёнка нельзя было бесконечно согласовывать маршрут с координатором, если свежий след уходил к реке. На соревновании нельзя было просить дополнительную минуту, когда мишень появлялась на несколько секунд. Решение принимал тот, кто видел ситуацию.
Сейчас ситуацию видела она.