Страница 29 из 70
Надя вспыхнула, но подчинилась. Александра поймала себя на желании защитить её и промолчала. Громов не был обязан делать вид, будто собственное имя в списке ничего не значит. Наоборот, он первым напомнил о своей должности.
Савельев провёл линию между тремя датами.
— Удары после письменных решений происходят через несколько часов. Удары после телефонной передачи — значительно быстрее. Пока это только закономерность.
— Но Лидия заметила её, — сказала Александра.
— Да.
— Раньше всех.
Савельев поднял взгляд.
— Не раньше всех. Некоторые командиры тоже говорили о подозрительной точности огня. Лидия первой начала записывать время систематически.
Александра коснулась края тетради. Мёртвая девушка не обладала знаниями из будущего, не служила в контрразведке и не читала учебников по анализу данных. Она просто смотрела, сравнивала и не позволила себе забыть неудобные совпадения. Возможно, поэтому её и убили.
— Последняя запись перед сторожкой, — напомнил Громов. — Она собиралась говорить с человеком, имевшим доступ к сводкам.
— С ПНШ-1, — сказала Надя.
— С человеком, обозначенным инициалами П. А., — поправил Савельев.
— Павел Андреевич Дроздов.
— Возможно.
Надя раздражённо закрыла тетрадь.
— Если мы будем говорить «возможно» после каждой улики, он успеет половину штаба перебить.
— Если мы арестуем невиновного командира из-за вашего желания отомстить, настоящий источник успеет сделать то же самое, — ответил Савельев.
Голос оставался ровным, но Надя побледнела.
Александра вмешалась:
— Тетрадь показывает канал, а не человека. Сначала нужно понять, откуда можно передать быстрый сигнал.
— Верно, — сказал Савельев. — И кто имеет возможность его подать после штабного решения, не покидая расположение надолго.
Громов выпрямился.
— Высоты вокруг штаба наблюдаются немцами не все. Вчера Ветрова доказала, что Келлер видел только часть дороги. Для сигнала нужна точка, которая открыта на немецкую сторону.
— Или несколько точек, — добавила Александра.
— Сегодня проверим.
Савельев посмотрел на неё.
— Вы пока ничего проверять самостоятельно не будете.
— Я не предлагала.
— Но подумали.
Она не ответила.
Оперуполномоченный закрыл журнал.
— Сначала осмотр Суровцевой. Фельдшер закончил запись.
Тело Екатерины находилось в холодном сарае за школой. До войны там, вероятно, хранили дрова или учебный инвентарь. Теперь на земляном полу стояли носилки, лежали свёрнутые шинели и несколько тел, накрытых брезентом. Мороз сохранял их лучше любого морга, и от этого место казалось ещё страшнее. Мёртвые не гнили, не пахли и выглядели так, будто могли проснуться, если разбудить достаточно настойчиво.
Фельдшер стоял возле носилок Екатерины. Увидев Александру и Надю, он нахмурился.
— Крыловой здесь делать нечего.
— Она была знакома с погибшей и может подтвердить вещи, — сказал Савельев.
— А Ветровой?
— Возможно, вернётся память.
Фельдшер недовольно потянул край брезента.
— После такого зрелища память может не вернуться, а окончательно уйти.
Он открыл тело.
Екатерину очистили от земли и крови, насколько было возможно. Лицо оставалось бледным, спокойным. Русые волосы убрали под шапку. Александра снова увидела молодую девушку, лежавшую рядом в воронке, но теперь между ними не было грязи, снега и необходимости выжить.
Надя тихо вдохнула.
— Катя.
Фельдшер указал на спину.
— Пуля вошла ниже левой лопатки. Расстояние небольшое. Точного числа не скажу, но не из леса и не с сотни шагов. Ткань вокруг входа обожжена, есть пороховые следы.
— В упор? — спросил Савельев.
— Не вплотную. Несколько шагов. Может, пять, может, десять.
— Выход?
— Через грудь. Сердце или крупный сосуд. Умерла быстро.
Надя отвернулась.
Александра заставила себя смотреть. Екатерина не успела вынуть оружие. Ремень винтовки остался на плече, подсумок застёгнут. На рукавах нет следов борьбы, костяшки целы. Только возле правого локтя грязь, будто девушка начала падать и попыталась удержаться.
— Она не защищалась, — сказала Александра.
— Не успела, — подтвердил фельдшер.
— Или не ждала выстрела.
Савельев посмотрел на оружие, лежавшее рядом с носилками.
— Винтовка была за спиной?
— Группа нашла её возле тела. Затвор закрыт, патрон в патроннике, предохранитель поставлен.
— Если бы рядом были немцы, она сняла бы с предохранителя, — произнёс Громов.
— Если заметила бы их, — возразил фельдшер.
Александра обошла носилки.
— Немецких гильз возле сторожки не нашли.
— Нет, — ответил Савельев. — Только одна советская пистолетная. Сильно затоптана. Проверить оружие по ней мы не сможем.
— Пистолет, — сказал Громов. — Значит, командир или человек, имевший доступ.
— Не обязательно командир. Пистолеты есть у разведчиков, связистов, командиров отделений, работников штаба.
— Но не у случайного немецкого патруля, который подошёл незаметно и выстрелил советским патроном.
Савельев накрыл тело брезентом.
— Екатерина подпустила убийцу близко. Не приготовила оружие и, судя по следам, стояла к нему спиной. Она не считала человека врагом.
Надя вытерла щёку рукавом.
— Значит, наш.
— Человек с советской стороны, — уточнил Савельев. — Или немец, которого она приняла за своего. Но второй вариант слабее.
Александра снова вспомнила след сапога, уходивший к советскому тылу.
— А Лидия?
Фельдшер посмотрел на её шею.
— Тебя ударили сзади. Потом душили. На затылке рана от тупого предмета. Если убийца сначала выстрелил в Суровцеву, Ветрова могла обернуться, получить удар и не успеть поднять винтовку.
— Он хотел оставить обеих мёртвыми, — сказала Надя.
— Да.
— Но не проверил.
Фельдшер пожал плечами.
— Начался артиллерийский огонь. Или кто-то приближался. Или решил, что ремня достаточно.
Савельев посмотрел на Александру.
— Есть что-то новое?
Она закрыла глаза, пытаясь вызвать память. Холодный воздух сарая. Запах дерева. Тусклый свет. Мёртвая Екатерина. Ничего. Только слабая боль в горле и ощущение мужской руки на плече.
— Нет.
Они вышли наружу.