Страница 72 из 81
Теперь я понимала. Всё то время, пока мы обживались на хуторе, пока Яр везде бегал со своими планами, а мы с Сергеем патрулировали периметр, за нами следили. И не просто следили, а использовали какую-то алхимию или магию, чтобы скрыться от волколюда. Но Сергей всё равно что-то почуял. Он чувствовал не саму слежку, а её маскировку — неестественную, чужеродную пустоту в палитре лесных запахов. И теперь, когда источник этой маскировки (та самая невзрачная женщина, что следила за Яром и была поймана в доме Элиаса) оказался в темнице, запах исчез. Лес вокруг снова стал… чистым. Понятным.
— Теперь легче? — спросила я.
— Да, — его голос прозвучал почти удовлетворённо. — Теперь чую лес. Зверя, птицу, воду, гниль… Всё, как должно быть. Никакой пустоты.
От этого стало немного спокойнее на душе. Одна невидимая угроза исчезла. Но я помнила слова Василия о темных скрытых опасностей Аргониса. Но сейчас, здесь, почти в родной для меня стихии, в лесу, с Сергеем, чей нюх снова стал нашим главным стражем, я чувствовала себя в относительной безопасности.
Мы шли дальше, всё глубже. Я сосредоточилась на своём деле. Глаза выискивали признаки того, что может быть полезно: заросли дикой малины (ягоды ещё зелёные, но через неделю-другую поспеют), грибные места (пока только мухоморы, но есть и признаки подосиновиков), сухостой подходящего размера для хвороста. Всё это я мысленно отмечала, чтобы помнить на обратном пути.
Сергей, тем временем, работал своим носом. Он иногда показывал рукой в сторону от тропы: «Кабан. Прошёл недавно». Или: «Родник. Вон там, за холмом». Или просто останавливался, прислушиваясь к чему-то, что было недоступно моим ушам.
Это было… прекрасно. Я ловила себя на мысли, что улыбаюсь. Не широко, а так, уголками губ. Этот тихий, методичный поиск, это полное погружение в мир, который жил по своим, простым и жестоким, но понятным законам. Здесь не было сложных договоров, как у Яра с Василием, не было магических формул, не было угрозы со стороны скрытых врагов в городе. Здесь была только земля под ногами, лес вокруг и задача: увидеть, услышать, понять и взять то, что нужно, не нарушив баланса.
Я обожала это. Возможно, даже больше, чем тихую работу с бумагами и счетами у Василия, которая тоже приносила своё удовлетворение. Но здесь… здесь я была не Аней, помощницей купца или сестрой талантливого артефактора. Здесь я была просто девушкой с луком, которая знает лес и умеет в нём жить, здесь я была охотником. И рядом был Сергей, не человек и не зверь, а что-то среднее, чья природа была здесь, в этой дикости, так же уместна, как и мои навыки.
Мы углубились уже на добрых пару вёрст от опушки. Лес стал гуще, светлее не стало, но и совсем темно не было. Воздух был прохладным и влажным. Где-то вдали, слева от нас, послышался слабый, но отчётливый звук — шум воды, не ручья, а чего-то более полноводного.
— Река? — спросила я, приостанавливаясь.
Сергей, уже уловивший звук и запах, кивнул.
— Да. Широкая. Не та, что у хутора.
Интересно. Значит, где-то здесь протекала ещё одна река, скорее всего, наша речушка — это приток этой лесной реки. Это стоило запомнить и, может быть, позже исследовать: как источник рыбы, как путь, как ориентир.
Я уже собиралась предложить свернуть в ту сторону, как Сергей вдруг замер. Всё его тело напряглось, уши встали торчком, ноздри расширились. Он медленно, очень медленно повернул голову, всматриваясь и вслушиваясь в чащу прямо перед нами. Его рука легла на рукоять «Примулы».
Моё сердце пропустило удар. Я мгновенно замерла, сняла лук с плеча, но не натягивала тетиву, чтобы не производить лишнего шума. Мои глаза впились в то место, куда смотрел Сергей.
Сначала я ничего не увидела. Только обычную лесную чащобу: папоротники, кусты, стволы деревьев, переплетение ветвей. Однако потом заметила на одном из стволов, на высоте примерно моего роста была странная неглубокая, но явно свежая зарубка. Точно не когтем зверя: слишком ровная. И не топором дровосека: тут не было ни пней, ни следов рубки. Это было похоже на удар кривым оружием, а чуть левее, на земле, в мягком мху, отпечатался явно не звериный след: след, похожий на босую человеческую ногу, но с длинными, почти когтистыми пальцами.
Сергей, не отводя взгляда от чащи, прошептал одно слово, от которого по спине пробежал холодок:
— Гоблины.