Страница 73 из 81
Глава 35 Отступление
После того, как Сергей прошептал слово, мир вокруг будто сжался, стал острее, тише и опаснее. Адреналин ударил в виски, но не паникой, а холодной, знакомой сосредоточенностью: это был не страх, а скорее резкая активация всех рефлексов, которые оттачивались в лесах Зорени под присмотром егеря, Тараса.
Гоблины были всего в двух верстах от хутора, в глубине смешанного леса. Да, однако это было вполне нормально. Нет, не нормально в смысле «хорошо» или «безопасно», а нормально в смысле «ожидаемо». Лес дикий, граница цивилизации проходит по нашему забору, за ним же идет другая территория. И разве могло быть иначе? Эти низкорослые, зубастые, пакостные твари обожали такие места: не слишком далеко от людей, чтобы иногда подворовывать, красть скот словно волки или лисы, красться за одинокими путниками или неосторожными детьми, но и не на самой опушке, где их могли бы быстро обнаружить и выжечь. Кроме того, о них мы уже давно подозревали.
Мы с Сергеем обменялись одним долгим и понимающим взглядом: никаких слов тут и не было нужно, наши мысли текли в одном русле. Рисковать? Нет, в этом не было абсолютно никакого смысла. Даже если бы нас было двое, и мы были опытными бойцами с полным снаряжением (а мы являлись девушкой-подростком с луком и людоволком с ножом против неизвестного числа лесных ушастых тварей, которые почти наверняка были тут в ощутимом количестве), лезть в их логово было бы чистейшим безумием. Это не благородный поединок: это грязная, подлая война в их стихии. Одна шальная кривая стрела, выпущенная из-за куста, пропитанная бог знает какой дрянью или одна волчья яма с заострёнными кольями на дне, замаскированная под обычную кучу листьев — и всё, финита ля комедия. В лучшем случае, быстрая смерть от потери крови или сломанной шеи. В худшем…
Я резко оборвала эту мысленную картинку. Про девушек и гоблинов в темных пещерах я слышала достаточно страшных историй от старых ополченцев, когда те выпивали в трактире. Рисковать так значило проявить не храбрость, а глупость, граничащую с самоубийством.
А значит: сейчас мы отступаем, но не бежим. Беготня, паника — это то, что может нас легко выдать и спровоцирует дальнейшую погоню, если нас уже заметили, что, впрочем, маловероятно, учитывая, что Сергей со мной.
Я медленно, очень плавно отступила назад по своим следам, кивнула своему телохранителю, чуть мотнув головой назад, по нашему следу. Он кивнул в ответ, его янтарные глаза теперь смотрели не вперёд, в чащу, а сканировали фланги и тыл. Он взял на себя роль авангарда, прикрывая мое отступление.
Мы начали отходить, не полностью разворачиваясь спиной к предполагаемой угрозе, мы довольно долго пятясь продолжали осторожно отступали по своим же следам. Каждый шаг был обдуман: я ставила ногу точно туда, где недавно она уже стояла, стараясь не хрустнуть веткой и не задеть куст. Мои глаза, уже привыкшие к полумраку леса, выискивали не неестественные неровности: примятая трава; странная, слишком правильная тень под кустом; натянутая чуть выше земли тонкая, почти невидимая травинка, которая могла быть частью растяжки…
Сергей шёл за мной, двигаясь боком, его взгляд и ноздри работали как радар. Он чуял не только то, что таилось спереди, но и со всех сторон. Время растянулось, каждый шорох листвы, каждый щелчок насекомого казался громоподобным: мы прошли так, может быть, пятьдесят шагов. Ничего: ни выскакивающих из зарослей зеленокожих фигурок, ни натягивания тетивы с последующим свистом стрел. Значит, скорее всего, либо мы их не потревожили, либо они были ещё дальше и просто не знали о нашем присутствии.
Как вдруг, благодаря заколкам, что подарил мне Яр я краем глаза заметила вдалеке среди зеленой листвы, почти не выделяющийся серо-зеленый силуэт, а за ним еще один. Я плавно остановилась, перехватила свой лук поудобнее и потянулась за стрелой с костяным наконечником в колчане. Сергей заметил мою реакцию, пригнулся, навострил ушки в том направлении и начал принюхиваться, вскоре также заметив парочку гоблинов-разведчиков. Нам не нужно было переговариваться, я аккуратно вложила снаряд в гнездо лука, выпрямила спину и начала натягивать тетиву параллельно прицеливаясь к цели примерно в ста шагах от нас. К той, что также имела подобие примитивного лука в руках. Сергей же достал «Примулу» из ножен и присел еще сильнее, приготовившись к быстрому старту в сторону врага, натянув свои мышцы, словно я тетиву. Я задержала дыхание, буквально секунду промедлила, почувствовав потоки легкого лесного ветра, движения цели и дождавшись идеального момента. И с выдохом, моя костяная стрела полетела вместе с рывком людоволка сквозь лесное пространство и прилетело точно в яблочко, принеся неожиданную и тихую смерть первому врагу.
Второй гоблин первые секунды прибывал в непонимании, затем в шоке, а после, когда паника уже полностью поглотила его и он направил свой кривенький каменный ножик в сторону от куда пришла первая смерть, из кустов уже послышался зловещий шорох приближающейся погибели. Серый волколюд ворвался в поле его зрения, ловким движением отрезав тому вооруженную руку, а вторым перерезав тому глотку. Быстро и тихо, парочка разведчиков была уничтожена.
Сергей, не особо колеблясь отрезал им уши и завернул их в их же грязную ткань. А дальше мы также тихо и молча продолжили свой путь обратно домой. Остальное уже не наша забота, с этим разберутся уже местные дикие звери.
На сотом шагу, когда между нами и тем местом со следом и зарубкой встали густые заросли молодого ельника, я почувствовала, как напряжение в плечах и спине немного ослабло. Мы всё ещё были в опасной зоне, но уже не на лезвии ножа.
— Давай немного ускоримся, Сергей, — тихо сказала я, уже не шепотом, а обычным, но сдавленным голосом.
Мы развернулись и пошли уже нормальным шагом, но не бегом, всё ещё внимательно глядя под ноги и по сторонам. Цель была одна: увеличить дистанцию и уйти из зоны непосредственной угрозы.
Примерно через версту, когда лес снова стал казаться просто лесом, а не потенциальной засадой, мы окончательно расслабились: вернее, не расслабились, а перешли в обычный режим патрулирования. Опасность миновала, но бдительность осталась, и именно теперь, с чувством выполненного долга и облегчения, я снова смогла обратить внимание на то, ради чего мы в основном сюда пришли.