Страница 71 из 81
Глава 34 Лесная стихия
Проводив Яра и Гракха, я осталась стоять у ворот хутора, чувствуя странную смесь облегчения и лёгкого беспокойства. Облегчения — потому что брат уехал по делам, которые были ему важны и понятны, а с ним — тот самый ящер, чьё молчаливое присутствие всё-таки давило на окружающих злоумышленников. Фелид-девочка, словно тень, растворилась где-то в сарае, у пруда, лес или на чердаке, её как обычно не было ни слышно, ни видно.
Сидеть в четырёх стенах, когда за окном начало летнего дня, а кристалл уже разгорячился и над лесом золотил верхушки сосен с березами, было выше моих сил. Да, были дела: можно было перетрясти постельное бельё, подмести полы, почистить котлы, замочить бобовую похлёбку на ужин. Всё это я делала почти на автомате, это не было тяжким трудом, а скорее ритмом, успокаивающим и знакомым. Но сегодня душа просила другого. Просила простора, запаха хвои и прелой листвы, тишины, нарушаемой только шелестом ветра и птичьими трелями. Просила дела, где нужны не мои руки, привыкшие к перу и счётам, посуде и тряпкам, а мои глаза, уши и всё то, чему научил меня Тарас.
Я не стала долго раздумывать. Быстро переоделась в свой охотничий наряд — прочные холщовые штаны, заправленные в грубые, но удобные сапоги, тёмно-зелёную рубаху из плотной льняной ткани, поверх неё — безрукавку из лосиной кожи, когда-то подаренную отцом и бережно вычиненную моими же руками. Волосы туго заплела в каштановую косу и обернула вокруг головы, чтобы не цеплялись за ветки. Надела три бронзовых перстня с вставками из пёстрой яшмы — подарок Яра: лёгкий, но ощутимый магический усилитель на пальцах. В волосы воткнула две бронзовые заколки, тоже его работы: понятно, что тоже не для красоты.
Затем взяла свой лук — простой, поношенный, из гибкого ясеня, который много месяцев назад подарил мне Тарас со словами: «На, девонька, учись. Настоящий лук, он простой, как топор. Не сломается». Тетива была из крепких жил, чуть потёртая, но упругая. Колчан со стрелами (смесь деревянных и костяных, с шипами для птицы или для меткой стрельбы по маленьких целей) пристегнула к поясу. Две плетёные корзины, лёгкие и вместительные, перекинула через плечо на длинной верёвке из пеньки: такой же прочной и неброской, как всё в моём снаряжении.
Выйдя во двор, я почти столкнулась с Сергеем. Он стоял, прислонившись к косяку, и внимательно, безмятежно смотрел на юг, в сторону леса. Его серый мех слегка шевелился на утреннем ветерке, а янтарные глаза были полуприкрыты. Он почуял мой подход, не поворачивая головы.
— В лес, — сказала я просто, не как приказ, а скорее, как приглашение.
Он кивнул, одним плавным движением оттолкнувшись от стены. На нём была его обычная простая одежда, а за поясом торчала рукоять бронзового ножа — того самого, что Яр назвал «Примулой».
— Хворост, ягоды, грибы, травы, разведка, — перечислила я цели. — Тяжёлое — на тебе.
Ещё один кивок. Он без слов взял у меня одну из корзин и пустой бурдюк для воды, который тут же наполнил из колодца.
Мы двинулись. Дорога от хутора к опушке смешанного леса на юге была недолгой, минут двадцать неспешным шагом. Сначала шли по луговине с высокой, по пояс, травой, где стрекотали кузнечики и порхали бабочки. потом шли по краю поля, где уже золотилась чужая пшеница. Воздух был чистым, пахнущим землёй, цветами и далёким дымком из трубы чьей-то печи. Решили пройтись вначале так, по опушке, а уже затем углубится и проделать путь обратно, таким образом передвигаясь зигзагами и покрывая большую площадь леса.
У самой опушки я остановилась, окидывая взглядом знакомую чащу. Сюда я ходила часто: за хворостом для растопки, за земляникой на солнечных полянках, за подберёзовиками после дождя. Эта часть леса уже была для меня, как своя кладовая. И, как в любой хорошей кладовой, самые лёгкие и доступные припасы здесь уже были собраны. Хворост, сухой и годичный, я с Сергеем вымела ещё в первые недели. Ягоды — те, что поспели — давно превратились в сушёную добавку к каше. Грибы тоже не росли тут каждый день.
«Значит, надо идти дальше», — подумала я без страха, а с лёгким, приятным волнением.
Это было то самое чувство, которое я любила: граница между известным и неизведанным, вызов, требующий всех моих навыков и внимания.
— У опушки не будем собирать, — сказала я Сергею. — На обратном пути, чтобы не тащить лишнюю тяжесть.
Он снова кивнул, его волчьи уши повернулись вперед, улавливая звуки леса. Мы вошли под сень деревьев. Свет сразу же стал другим — зелёным, прохладным, дробным. Лучи пробивались сквозь густую листву дубов, клёнов, берез и сосен, рисуя на земле и стволах движущиеся световые пятна. Воздух наполнился запахами: влажная земля, перегной, хвоя, цветущая где-то в глубине черёмуха. И тишь: не абсолютная, а живая, наполненная десятками мелких звуков: стрекот насекомых, перекличка птиц, шорох ящерицы в сухой листве, далёкий стук дятла.
Я шла впереди, но не наступала, а как бы аккуратно ступала между шумами, стараясь не нарушать естественный ход вещей. Я пыталась словно сливаться с сущностью леса. Мои глаза скользили по окружающему пространству, выхватывая детали: сломанная ветка на высоте пояса (потревожена проходящим зверем, возможно, лосем), клочок серой шерсти на коре (заяц), свежий, ещё влажный помёт оленя. Уши ловили каждый звук, фильтруя привычное от потенциально опасного.
Сергей шёл за мной, бесшумно, как тень. Его присутствие ощущалось не шумом, а спокойной, звериной уверенностью. Время от времени он останавливался, глубоко, почти беззвучно вдыхая воздух.
Примерно через полчаса неспешного движения, когда мы уже миновали несколько знакомых мне полян и углубились в часть леса, где бывала реже, я решила заговорить. Тишина между нами была комфортной, но мне хотелось понять его состояние.
— Запах, — сказала я, не оборачиваясь. — Тот, странный, каменный. Он ещё чувствуется?
Сергей сделал паузу, снова втянул воздух.
— Нет, — ответил он своим низким, немного хрипловатым голосом, в котором всегда слышался лёгкий рык. — Исчез. После того как… стража взяла ту женщину.
Его слова были немного неуклюжими, но смысл ясен. Я кивнула, продолжая идти, переступая через упавший ствол.
— Значит, он был от неё? Чтобы скрыть свой след?
— Да, — подтвердил Сергей. — Сильный запах. «Пустота» и камень. Маскировал её… и другие запахи. Мешал.