Страница 42 из 370
Чемезов прекрасно помнил эту Глафиру, тогда высокую, видную девушку лет двадцати, но тем более это поражало его.
– И давно он женился?
– Да как вам сказать… лет десять, должно быть, уже будет, пожалуй!
– Ну, это уже после моего отъезда из Москвы, но странно, что я об этом никогда не слыхал даже!
– Э, батюшка, – сказал Илья Егорович, смеясь и лукаво подмигивая глазом, – они об этом не очень-то распространяться любят. Чины, знаете, уж больно разные: одна – генеральша, а другие – все актеры да актрисы, так одно к другому и не подходит как-то. Ну, на спектакле-то сегодня, вероятно, все-таки будут, этим они удостаивают; вот поглядите их – они, я вам доложу, прелюбопытные субъекты!
Чемезов засмеялся: ему вдруг живо представилась внушительная фигура Петра Георгиевича Обухова, с его физиономией настоящего действительного статского советника, и, с другой стороны, полуартистическая-полумещанская семья Леонтьевых, и брак их невольно показался ему таким нелепым и курьезным, что он тут же решил непременно как-нибудь при случае побывать у Обуховых, чтобы и на Глафиру посмотреть в ее теперешнем виде, да и об остальных Леонтьевых, воспоминание о которых вдруг ожило в нем, узнать от нее что-нибудь.
– Так генеральшей стала? – переспросил он смеясь.
– Как же, как же, и еще девяносто шестой пробы даже: ведь он на днях тайного получил; может, слышали?
– Слышал, как же! Ах да, кстати, Илья Егорович, вы мне бумагу о Сергееве приготовили?
– Вот в портфельчике ее и несу! Весь вечер вчера просидел, даже в винт не играл!
– Ну и отлично, а она мне сегодня понадобится, верно! – И, разговаривая таким образом, они подошли к огромному казенному зданию, где помещался их департамент. Увидев их, швейцар поспешно распахнул пред ними двери, а курьеры, почтительно сгибаясь, бросились снимать с них шубы.
Раздевшись, Чемезов прошел прямо в свой кабинет, торопливо кланяясь по дороге с встававшими при его входе другими чиновниками, и, отдав курьеру приказание принимать постороннюю публику только после двух часов, сам поспешно сел за чтение многочисленных телеграмм и писем, уже лежавших на его письменном столе.