Страница 360 из 370
Барсуков был один и, стоя, уже переодевшись, пред зеркалом, повязывал себе галстух. Он удивился, увидев ее в дверях, и удивился не столько ее приходу, сколько тому жесткому, странному выражению, которое было в ее лице.
– Послушай, – сказала она глухо, – я еду!
Барсуков молча посмотрел на нее удивленными, почти растерянными глазами, и сразу понял, что с ней и что повлияло на ее решение. Но ему сейчас же пришло в голову, что это говорит в ней простой порыв первого неприятного впечатления, а завтра она опять опомнится и откажется.
– Нет, Оленька, – сказал он, с недоверием покачивая головой, – не поедешь ты, милая.
– Поеду! – крикнула она, гневно ударяя рукой по столу. – Поеду, – повторила она тише, но еще тверже, – ты видел, что было сегодня… Как же мне не ехать после этого? Нет, бежать, бежать, пока еще не все пропало!
Но она не договорила и, вдруг уронив голову на руки, страстно зарыдала.
Барсуков с глубокой жалостью смотрел на нее. Он то растерянно кидался за водой, то принимался, лаская, как ребенка, успокаивать ее…
– Только, Оленька, как же, – начал он смущенно, когда, выпив воды, она слегка успокоилась и хотела уйти, – ведь я завтра еду, у меня уж все готово…
Ольга остановилась на мгновение в дверях, и по лицу ее разлилось опять выражение боли и страдания, но она пересилила себя и слабо махнула рукой.
– И я завтра, – проговорила она дрогнувшим голосом и, шатаясь, точно после болезни, вышла от него.