Страница 27 из 75
Я тряхнул головой, отгоняя лишние сейчас мысли, и сосредоточился на предстоящем объяснении с братом. Уже чувствовал, как накатывает утомление. Нелегко мне дался состоявшийся разговор.
— Как твоя спина? — спросил как можно участливее.
Память Александра подарила мне неприятное открытие. Сергей с юности страдал ужасным заболеванием — костным туберкулезом, проникшим в позвоночник. Из-за этого он постоянно страдал ужасными болями, не мог обходиться без горячих ванн с солями. Не мог ездить верхом и постоянно носил корсет с металлическими вставками. Отсюда его неестественно прямая спина и худоба.
Мужество, с которым он переносил свои страдания, вызывало у меня восхищение. Мне трудно вообразить, каких усилий ему стоило скрывать свое состояние. Как он выстаивал часами церковную службу или присутствовал на долгих заседаниях. Железный мужик!
— Все по-прежнему, — тихо ответил брат. — Это мой крест.
— Давай прокатимся в Ялту, поговорим по дороге, — предложил, чтобы разрядить обстановку.
Честно признаться, мне и самому было любопытно поглядеть, как выглядела эта крымская жемчужина в конце XIX-го века. А кто бы не захотел, окажись он на моем месте⁈
Вызванный Черевин быстро все организовал.
Не прошло и получаса, как мы покинули Ливадию, и «корзинка» в сопровождении казачьего конвоя катила по дороге среди живописных пейзажей.
Ехали молча. Сергей ждал продолжения разговора, а я — встречи с курортом. Не хотелось пока отвлекаться.
Вскоре мы чинно въехали на набережную Ялты, отделенную от моря коваными перилами и облицованную красным гранитом и светло-серым порфиритом. Теплый воздух, мягкое солнце ласкали лицо. Листья деревьев недвижимо застыли. Ярко синело море. До слуха доносились звуки музыки. Нарядная толпа отдыхающих в бархатных костюмах удивленно расступалась перед конвоем.
«Подумать только! Все они носят бархат! Не потому ли сезон прозвали бархатным?» — мелькнула у меня догадка.
Я смотрел во все глаза и восторгался старинной Ялтой. Совсем не такой, как запомнил её в XXI веке.
Не было никакой хаотичной застройки, все выглядело гармонично, как единое целое. Город предстал передо мной именно в том виде, за который его прозвали «русской Ниццей» без малейшей натяжки. Революция, нацистская оккупация и творческие потуги советских архитекторов безвозвратно уничтожили эту красоту. Грустно, как грустно, что потомкам не суждено ее лицезреть, оценить шарм былого курорта. Эклектичные виллы, сочетающие восточные мотивы с романтизмом, с цветущими террасами на крышах. Белоснежную гостиницу «Россия» с чудесным садом. Общественные купальни на сваях. Лодочные причалы. Французскую кондитерскую. Ажурные фонари, беседки, павильоны…
Нас с братом, конечно же, узнали.
Заколыхалась река из мужских канотье и дамских шляпок, украшенных цветами. Из толпы отдыхающих полетели приветствия. Оркестр военной музыки в Городском саду прервал исполнение популярных маршей и заиграл «Боже, царя храни».
— Ялта по праву может называться курортной столицей России, — нарушил наше молчание Сергей, посчитав момент подходящим. — Ее в прошлом году на Всероссийской гигиенической выставке в Санкт-Петербурге удостоили золотой медали за санитарное состояние, благоустройство и организацию курортного дела. Мне посчастливилось стать членом комиссии, принимавшей решение о наградах.
Я промолчал, чтобы не показать своей неосведомленности.
— Канализация и водопровод уже имеются. Еще бы свой театр, и на набережной поменять газовое освещение на электрическое, — продолжил Сергей тоном бывалого хозяйственника. — Глядя на нашу «русскую Ривьеру», так хочется подтянуть уровень Москве.
— Расскажи мне о своих планах как генерал-губернатора старой столицы…
Договорить не успел.
— Государь, государь!
Под колеса коляски, ловко поднырнув под казачьими лошадьми и счастливо разминувшись с пиками, бросилась какая-то дамочка в нелепом берете.
Намерения мадам были совершенно непонятны. А в руках она сжимала странный белый сверток.
Неужели бомба⁈