Страница 47 из 93
Глава 10
На следующее утро после завтрака я подошел к Мясику, сказал, что меня сегодня направили в его распоряжение.
Мясик посмотрел на меня своим тяжёлым орковским взглядом, будто прикидывал, не надорвусь ли я от его поручений. Потом хмыкнул и отдал команду:
— Картошку чистить умеешь, гость из будущего? — пробасил он.
— Ну чистил пару раз, — пожал я равнодушно плечами напоказ. Хотя чистил я в своей жизни всего пару картошек и то в детстве. В моем времени еда печаталась на три-дэ принтере, любая, в зависимости от подписки. Начиная от простого картофельного пюре и заканчивая шедеврами мишленовских ресторанов.
— Ну и хорошо. Идешь в ту комнату, там уже всё тебя ждет, и чистишь картошку, морковку, лук. Складываешь в пустые чаны, стоят там же. Понял?
— Понял, — ответил я, мысленно представляя далеко не маленький фронт работ.
Пошёл в комнату за раздачей, где и стояли эти самые чаны — огромные, металлические, блестящие. Фронт работ оказался гораздо больше, чем я ожидал. Гора картошки на пол комнаты и две горки поменьше с луком и морковкой. Сел на табуретку, взял нож и начал работать.
Чистка картошки дело вроде простое, но когда её столько, быстро понимаешь, что это каторга. Через полчаса пальцы уже ныли, руку сводило от однообразных движений, а под ногами расползалась куча грязной кожуры. Минут через сорок я осилил только треть картофельной горы. Ну и морковка с луком из-за нее выглядывали.
Примерно через час дверь скрипнула, и вошёл Мясик, заполнив собой весь проход. Глянул на мою картофельную эпопею и рыкнул:
— Хватит с картошкой возиться. Иди на раздачу. Там наряд в патруль выходит, помогай.
Я только кивнул, положил нож и, вытирая ладонью пот со лба, поднялся.
На раздаче было оживлённо. Один из поваров махнул мне, показывая на стол с котелками. Задача простая: накладывать порции — гречневая каша с тушёнкой. Горячая, плотная, с ароматом сливочного масла. Запах такой, что желудок запросил еды, хотя ел буквально час назад. Стронги подходили один за другим, каждый со своим железным котелком. Я работал половником: порция за порцией в железные котелки, чтобы никто не ушёл обиженным.
Параллельно наливал чай — огромный чан стоял сбоку, и из него половником заливал тёмный кипяток в термосы, которые стронги подставляли с другой стороны. Очередь двигалась быстро, многие отпускали шутки, что-то бурчали себе под нос. Кто-то благодарил, кто-то просто кивал. Я молча делал работу, стараясь не облажаться.
Я так увлёкся, что даже не заметил, как очередь из стронгов рассосалась. В очередной раз опустив половник в кашу, понял — передо мной больше никого нет. Остался один человек. И он был не как остальные. Не в броне, не в полной экипировке. Передо мной стоял среднего роста мужик в обычном спортивном костюме. Кружку протянул — огромную, железную, такой хоть гвозди забивай. Я машинально плеснул ему чаю.
— Свежак? — спросил он неожиданно.
— Да, — ответил я машинально
— Почему в зал не заходишь? — голос бодрый, уверенный, словно речь о чём-то само собой разумеющемся.
Я пожал плечами:
— Дак как-то времени не было.
— Ну ты заходи, — сказал он коротко, отхлебнул из кружки горячего чая, словно тот был прохладной водой, подмигнул мне, развернулся и пошёл прочь быстрой пружинистой походкой.
И всё. Как появился — так и исчез. Я остался с половником в руке, с чаном гречневой каши и пустой линией раздачи перед собой.
В голове только и крутилось: зал. Какой зал? Где он? Здесь, в стабе? Тренажёрка? Или какой-то закрытый угол, куда свежаков не пускают? И главное — зачем мне туда? С чего этот стронг вообще решил, что я должен там быть?
Я выдохнул, положил половник, вытер ладони о фартук, и пошел к Мясику докладывать о выполненной работе.
Тот посмотрел на меня так, будто я у него банку тушёнки украл, и сказал спокойно не принимающим возражений тоном:
— Молодец, а теперь дуй обратно и доделывай картофан. Основное задание никто не отменял.
Вернулся в комнату за раздачей, к этому чёртову чану, и продолжил чистить картошку. Сначала вроде ничего, рука уже привыкла, мозг отключился, работа шла на автомате. Но через час понял — пальцы немеют, кисть забилась так, что еле поворачивается. Держу нож — а ощущение, будто держу кувалду, тяжелее и тяжелее становится с каждым движением. Нож скользит, кожура летит, гора чищеной картошки растёт, а я всё думаю: вот бы сейчас не картошку, а автомат в руках, или хотя бы грушу бить, чтоб мышцы работали по делу.
Ещё пару часов, и я наконец добил эту овощную гору. Вчера заражённых в яму сгружать было легче, чем сегодня вот так сидеть и в одиночку чистить тонну овощей. Спина затекла, глаза режет от лука, а в пальцах будто ток прошёл — не слушаются.
Закончил, вытер пот со лба, руки совсем онемели, позвал Мясика на приёмку. И пока он хмуро осматривал мою работу, я все-таки решил спросить про того стронга в спортивном костюме, что за чаем приходил.
— Слушай, Мясик, — говорю, — а что за мужик на раздачу за чаем подходил в спортивном костюме?
Мясик прищурился, будто решал, стоит ли мне вообще отвечать. Потом махнул рукой:
— Это Тренак. Тренер местный. Спортзалом заведует.
Я не сразу понял:
— Спортзалом?
— А что, удивлён? — ухмыльнулся Мясик. — Думаешь, только заражённых валить да картошку чистить? У нас порядок, дисциплина, спорт. У кого время есть, идёт в зал. Там груша, ринг, тренажёры, даже дорожки беговые.
Сказал это и отвернулся, будто ничего особенного. А у меня внутри будто что-то щёлкнуло. Зал… чёрт возьми, этого мне и не хватало. Не только бегать с тележкой по полю или махать лопатой, а нормально нагрузить мышцы, вспомнить, что значит тренировка по-человечески.
Затем я пошел обедать. Обед был сытный — щи наваристые, каша с тушенкой, кусок свежеиспеченного хлеба, компот из сухофруктов. Ел молча, медленно, чувствуя, как усталость растворяется вместе с поглощением пищи. А в голове вертелась только одна мысль: вот закончу с кухонной повинностью, и надо будет заглянуть в спортзал. После обеда Мясик отпустил меня, сказав, чтобы приходил завтра. На сегодня у него для меня работы больше не было.