Страница 3 из 93
Позади этих гостей стояло две бронемашины, внешне похожих на БТРы. Размер кузова был примерно такой же, колес тоже было восемь. Но на этом сходство заканчивалось. Двигатели работали практически бесшумно; не было ни запаха масла, ни копоти. Форма кузова была монолитной, без каких-либо выступов. Защитный камуфляж на кузове переливался, как на их костюмах. На крыше турели — три ствола вкруговую, лазеры или рельсы, непонятно. Двигались плавно под управлением искина, сканирующего все вокруг.
Главарь муров вышел вперед к внешникам.
— Сегодня только двое, — начал он сиплым голосом. — Зато свежее мясо, без вредных привычек. Парень и девка — оба свежаки, молодые, тридцати еще нет. Смотри как похожи, это брат с сестрой. С вас шесть черных жемчужин.
Навстречу муру вышел внешник.
— Максимум две черных, — зазвучал искаженный голос из динамика шлема, — Цена снижена, рынок перенасыщен. Спрос уменьшился, предложение увеличилось, качество среднее. Полная стоимость — две черных жемчужины за два тела.
— Какие две черных, вообще товар видишь? Два молодых тела, кровь с молоком! Это я еще мало прошу, за таких родственников и красную не стремно просить. Для вас разве не лучше родственников дербанить?
— Кстати, насчет крови, вот сейчас и проверим, — последовал ответ из динамика. — Проверьте иммунных, может они вообще не иммунные!
— А надбавка за срочность? Вы вчера сказали, что вам сегодня нужно, — продолжал торговаться мур.
— Сегодня утром нам уже привезли тела, конкуренты ваши, — ответил внешник.
— Это Хромой что ли мой конкурент? Он свежаков ловит на только что перезагрузившихся кластерах. Они и дня в Стиксе обычно у него не проживают; доходяги, алкаши, пенсионеры, без даров.
Пока шел торг, к нам с Фиалкой подошли двое внешников с оборудованием.
Первый вытащил из кобуры белый металлический цилиндр, мигающий синими светодиодами. Взял меня за руку — аккуратно, машинально даже, и этим самым устройством быстро, без боли, сделал прокол в вену. Кровь моментально всосалась внутрь. Тот же трюк повторил с Фиалкой.
Второй достал другое устройство, похожее на сканер. Лазер пробежался полосками по нашим телам. Щелчки, переборы, до мурашек по коже. Наверное проверил синяки, переломы, гематомы, и тому подобное.
Пока второй сканировал Фиалку, первый вставил пробирки в специальную консоль. Из нее выдвинулся экран, на котором посыпались какие-то цифры, графики, линии, все по-быстрому.
— Анализ — чисто. Оба годны к изъятию, — через несколько минут отчитался первый внешник, бравший кровь.
— Идентификация совпадает. Показатели органов удовлетворительные у обоих, — отчитался второй внешник со сканером.
У муров сразу лица расплылись в ухмылках, уже про себя делят оплату. Но на меня и Фиалку даже не смотрят — для них мы не люди, а просто товар.
— Берем обоих, — скрипучим голосом из рации подвел итог главный внешник.
— С вас четыре жемчужины! — главарь муров не собирался заканчивать торг.
— Вам мурам, чтобы получить два черных жемчуга надо завалить минимум одного элитника. Как часто вы элиту валите? А свежаков на органы таскаете два-три раза в неделю. Ладно, за хороший товар дам вам три жемчуга! — назвал окончательную цену внешник.
— Договорились командир! — ответил главарь. По его интонации было понятно, что он примерно на такую цену и рассчитывал.
Вдруг резкая вспышка и темнота. Очнулся в полугоризонтальном положении пристегнутый ремнями к креслу на запястьях и щиколотках. Осмотрелся по сторонам. Рядом, параллельно мне, на расстоянии примерно метра, в таком же кресле была пристегнута Фиалка.
Воздух был свежий, вентиляция работала бесшумно, слегка тянуло озоном, сухостью и каким-то незнакомым медицинским запахом. Периметр отсека был подсвечен приглушенным светом. Время текло вязко. Казалось, прошёл час, а на самом деле минут десять. Иногда казалось, что за нами наблюдают. Я рассмотрел на потолке и в стенах несколько черных поблескивающих точек, похожих на глазки камер наблюдения.
То что мы ехали, а не стояли, было понятно по едва слышному гулу за бортом. Но транспорт внешников ехал очень мягко, подвеска проглатывала все неровности дороги. Шумоизоляция тоже была на высоком уровне, внешних звуков почти не было слышно. Вообще все было сделано так, чтобы убаюкивать будущих доноров. В нашем отсеке даже играла успокаивающая музыка
— Сколько, думаешь, ещё трястись? — спрашиваю Фиалку, смешивая в голосе усталость с равнодушием. Для камер просто разговор, ничего выдающегося, а для неё — пусть читает между строк.
— Не знаю, — отвечает она, тоже между делом смотрит равнодушно вперёд, будто скучает. — Там, куда мы едем, говорят, климат мягкий и сервис отличный.
— Ну, сервис — это хорошо. Главное, вон туалет недалеко есть, а то знаешь, как бывает: затянут ремнями, и сиди, как дурак, три часа про себя считай.
— Всё предусмотрено, — ухмыляется Фиалка, ковыряя ногтем край подлокотника. — Тут просто так ничего не бывает, каждая кнопка по делу.
— Вот бы узнать, что где включается, — киваю на панель в стене передо мной. Изучено уже всё, до царапины: прямоугольные клавиши, пару раз светились, но сейчас погасли. — Помнишь, говорили, что у них всё на сенсорах?
— Мне кажется, мы для них — просто багаж. Доставят куда велено, и всё. Думаешь, сможем освоиться на новом месте? — спрашивает Фиалка.
— Освоиться можно где угодно, — отвечаю. — Даже если кресла не дают сразу встать. У меня, например, правый замок чаще скрипит, чем левый. Как твои ощущения?
— Есть такое, — усмехается. — Особенности конструкции. Интересно, почему так?
— Может, местные не рассчитывали, что кто-то станет дёргать лишний раз, — отвечаю.
— Главное вовремя увидеть, как тут всё устроено. Привыкаешь быстро, иначе нельзя, — говорит Фиалка, скользя взглядом по креплениям на ногах.
— Я вот, к примеру, могу одним движением снять тряпку с обуви, — говорю вполголоса, а сам сгибаю пальцы, немного приподнимая запястье над подлокотником, делая вид, будто разминаю затекшую руку.
Оказалось, что если руку поднимать очень медленно вверх, то ремень тоже поднимается с рукой. А если поднять руку чуть быстрее, то он сразу фиксируется на месте, по типу ремней безопасности в машине.
— Всё верно, — соглашается Фиалка, видя краем глаза мою приподнятую кисть. — Оправдываться тут никто не даст.
— Да, а ещё надо понимать, что все прописано. На стене точка, наверху три точки. Шаг влево, шаг вправо, сама понимаешь.