Страница 23 из 26
Впиваюсь зубами во внутренности собственных щёк и ощущаю на языке металлический привкус крови. Дышу тяжело. Безысходно.
— Я не знаю отсылала ли Леся это видео кому ещё, — начинает он успокаивающим тоном. — Но нам лучше самим всё рассказать твоим родителям. До просмотра. Если его ещё не было.
— Пошли, — проговариваю под стук сердца в висках. Не к чему откладывать неминуемое. Сама знаю...
— Сиди пока, обойду, — отдаляется он от меня, достаёт из бардачка пачку салфеток. Благодарно беру, упираясь взглядом в опущенный им козырёк, и в маленькое зеркальце.
Достаю салфетку и щедрым мазком подтираю перемазанные тушью щёки. Вторая — избавляет от разводов покрасневшую кожу. Третья — убирает с глаз стрелки.
Вадим выключает мотор и покидает водительское сиденье. Обходит спереди. Разрывает вакуум салона, ощутимо ударяя по моим перепонкам в ушах. Сглатываю, невольно, чтобы слышать и нормально дышать.
Наблюдает. Наклоняется ко мне ниже, присаживаясь на корточки. Бережно обрамляет мою стопу, начиная обувать ноги в кеды.
— Я не пожалею. Никогда, — всхлипываю и дую губы, чтобы хоть визуально, а не дрожали.
— Я тоже, — улыбается мне мягко, насколько позволяет вся ситуация. — Иди ко мне, Тихоня, — подныривает пальцами под бёдра и спину. — Невест же принято на руках носить, правда? — бьёт смешком в мою шею, позволяя закрепить кольцом вокруг своей руки.
— А жён? — шепчу, упираясь в него губами.
— А жён тем более, Лерочка, — вытягивает меня из салона и крепко стыкует со своей грудной клеткой. Придерживает платье у бёдер. Запирает дверь машины хлопком. Нажимает с какой-то руки брелок. И бодрым шагом, будто мой вес не особо-то и напрягает, идёт прямо к подъезду, запертому на замок четырёх значимым кодом.
— Готова? — осведомляется, тихо оказавшись внутри.
Два лестничных пролёта. Фата откинута на затылок. Глаза и губы ощутимо опухли.
— Нет. Но да. Надо, — выпаливаю рывками.
— Говорю я? — перехватывает меня в воздухе и крепче врезается пальцами в мышцы.
— Да. Но и я, — соглашаюсь, опротестовывая.
— Помни, что люблю, — заверяет он беспрекословно.
— И ты, — выдыхаю, мягко поддакивая. — Тоже. Помни.
Шутка делает возможным удовлетворение похотливого или враждебного инстинкта, несмотря на препятствие на его пути© Зигмунд Фрейд
— Лера-
— Папа у меня вообще серьёзный, знаешь, да? — нервно смотрю вбок на Вадима, надавливая на кнопку дверного звонка. Громов кивает, слегка отстраняя меня от двери, и делает шаг, буквально пряча меня на свою спину. — Необязательно, — тушуюсь, но лезу к нему с благодарными объятиями. Проскальзываю по рёбрам, по пиджаку. Прикладываюсь щекой по спине, напрягаю руки, прижимая к себе.
— И я тебя, маленькая, — отвечает он, согревая теплом. Принимаю, морально прокатывая его интонацию сквозь себя.
— Я вырасту, — шепчу лукаво.
— Знаю, — парирует Громов чётко. Поглаживает мои пальцы и морально подбирается перед встречей с моими родителями. Включает начальника. Натягивает внутренние струны.
— Вадим Сергеевич, — охает мама с порога от неожиданности. — Здравствуйте, — и тут же хмурится, постно кивая на его приветствие, прослеживая спереди мои руки.
— Валерия! — дёргает она строго. — Объясни толком, о чём твердит Артём? — уточняет у меня в обход Вадима.
— Я замуж вышла, мам, — выныриваю тихо из-за плеча мужа, показывая кольцо на руке.
— За меня, Елена Тимофеевна, — перетягивает на себя всё внимание Громов. — И если вы позволите нам войти...
— Уф-ф, — выдыхаю гулко, наблюдая искорёженное лицо второго родителя. Папа у меня серьёзный... Да-да...
— Лена, пропусти, — командует он звенящим холодом. — Соседи были бы рады лицезреть подобное обсуждение, но я предпочитаю всё же разговор один на один, — бросает в сторону Громова.
— Пап, я..., — начинаю, испуганно оборачиваясь на лестничную клетку. Быстро здороваюсь со старожилом-соседом появившимся из-за двери и мягко подталкиваю Вадима в квартиру, резко заканчивая фразу лишь после щелчка замка. — Мам, пап, я беременна.
— Вообще, нет, — противоречит мне Громов, стирая с моих губ улыбку, и заявляет родителям честно: — Но мы взяли справку и нас расписали без очереди и должного ожидания.
— Я вообще ничего не понимаю, — оседает на банкетку мама. Мнёт в руках кухонное полотенце. Белеет лицом. — Ты же с Артёмом дружила, с детства гуляла, Лер? — вздыхает, переводя взгляд на Вадима. — Лёш? — просит поддержки у папы.
Тот ощутимо сжимает кулаки, неестественно ведёт кадыком и выводит приказ, а не просьбу в сторону Громова:
— Поговорим. На балкон.
Вадим мягко пожимает мою ладонь. Расцепляет на себе мои пальцы, поворачивается, поднося правую руку к губам. Демонстративно целует.
— Я очень сильно люблю вашу дочь, — объясняет в большей степени маме, а к отцу поворачивается уже с другим тоном. — Я её никому в обиду не дам и всё положу на то, чтобы сделать счастливой.
Тереблю короткую юбку платья, оставшись без видимого щита. Папа уводит Вадима на кухню. Мама так и сидит, смотрит на меня и часто моргает. Не кричит, но... Наверное, уж лучше бы и кричала.
— Как тебе платье? — задаюсь нервным смешком. — Мам, я люблю Вадима с самого детства, — выдаю тихо-тихо, как секрет самому близкому. Не дышу. Буквально. Иду к ней тихой поступью, не снимая ботинок. Приседаю рядом на корточки, стараясь не сверкать трусами. — Я не беременна. Да. Так и есть. Нас Леська застукала...
Мама кривится, будто сама никогда не была молодой и не делала что-то в порыве импульса. Не любила. Не желала, так сильно...
Чопорно смотрит на меня, словно не понимая.
— Да не люблю я Тёму! — заявляю ей более громким смешком. — Я его целую, а ничего не трепещет внутри. Да — возраст у нас почти одинаковый. Да — может, внешне он мне больше подходит. Да — он типа милый. Был. Казался, мам. Пока матом меня не обложил минут десять назад. Орал, что я шлюха после видео, что скинула Леська, — обнимаю себя руками и отворачиваюсь.
Губы дрожат. В висках поднимается барабанная дробь. Мама молчит. Наблюдает за мной. Но слышит ли?
— Прости, что сподвигла вас переехать. Я, наверное, переведусь... Или даже вообще на заочку... Уеду с ним. Потому что люблю, мам. Не по-детски, как думала раньше. А так, что от прикосновения душа нараспашку. От поцелуя — жить хочется. А от... Ты понимаешь... — Осознание, что только с ним быть хочу и рожу, только ему, когда он попросит.
— Глупая, — подытоживает мои слова мама. Всхлипывает.