Страница 24 из 26
Оборачиваюсь, поджав губы. Плачет.
Лезу ближе, опускаясь на пол коленями. Обнимаю, ныряя виском к родной груди.
— Там заколки на фате, не уколись, — предупреждаю, прижимаясь ближе.
— Лер, а что с вами станет лет через десять? — не унимается мама, прижимая меня к себе крепко и мягко поглаживая по голове ладонью.
— Отлично всё будет, — твержу упрямо. — Леська только бунтует. Но через десять лет она же смирится, да? Я люблю её отца. Я его фамилию взяла, мам..., — тычу вперёд колечком. — Ты меня прощаешь, что не рассказала обо всём и... Вообще.?..
— Глупая моя..., — заключает она пространственно. — Это же такая...
— Любовь, мам, — зажмуриваюсь перебивая. — Он меня сильно-сильно. Я чувствую.
Папа возвращается с балкона, подзывая маму и меня громким окриком:
— Лена, Лера, стол накройте! Посидим, обсудим за стопкой по-человечески, — дополняет уже более тихо, но ещё различимо для слуха.
— Видимо, убедил, — убирает с меня руки мама.
— В чём? — кусаю губы, озираясь в проход.
— Что любит, — жмёт она плечами. — Папу так легко не возьмёшь, но... Твои друзья ему никогда не нравились.
— Да ну тебя, — хмыкаю под нос. — Если бы я всё не переиграла, то вы бы довольные отплясывали на моей свадьбе с Тёмой.
Мама вздыхает, берёт в свои пальцы мою руку с кольцом. Заводит вверх, заставляя покружиться на месте.
— Красивое платье. Тебе идёт, дочь. Но твоему мужу с такой женой будет… нервно, — качает головой на кружевную повязку, носки и кеды.
— Обещал справиться, — улыбаюсь, а у само́й на глаза так и пробиваются слёзы. — Пошли, папа..., — всхлипываю и веду взглядом.
Мама вздыхает и идёт в кухню первой.
Громов встречает меня тёплым взглядом. Занял место за столом рядом с моим отцом. Папа, в отличие от гостя — своим прицелом всё ещё продолжает меня таранить. Но рядом с ним не просто гость. Он теперь мой муж. Он — МОЁ.
Наперекор всем обхожу стол, виляя бёдрами в пышной юбке. Наклоняюсь к Вадиму, придерживая от перегиба фату, и целую в губы, томно прикрывая глаза. Просто касаюсь рта. Без языка. Целомудренно. Нежно. При этом заявляя всем и вся своё отношение:
— Люблю. Да? — шепчу тихо.
— Да. Люблю, — отзывается Громов, лаская по щеке пальцами.
Отстраняюсь и неспешно иду к кухонному фартуку, забирать у мамы какие-то нарезки и соленья, что достала из холодильника. Две рюмки, холодную, прозрачную бутылку, покрытую конденсатом.
Выставляю всё это аккуратно перед мужчинами.
— Если моя дочь хоть когда-то заявит, что ты её обидел..., — радует отец новоиспечённого зятя, вместо поздравления или принятия в семью в первом тосте.
— Приму любое заслуженное наказание, — соглашается без спора Вадим.
— Так беременна? — осекает папа, строго глядя на меня.
— Вроде нет, — опускаю быстрый взгляд на живот, а щёки моментом краснеют, вспоминая: как мы, где мы, и, вообще, достаточно часто.
— Ясно, — подытоживает мои умозаключения отец. — Значит, институт очно она не закончит, но в любом случае я настаиваю на профессии и возможности по ней работать. Гормоны — дело проходящее..., — смотрит на Вадима, спорно покачивая головой. — В общем, вы меня поняли.
— Па-аап, — тяну тихо, присаживаясь рядом с мужем на очередном круге от холодильника и мамы — к столу. — Так всё хорошо? Не будете кричать, что у вас больше нет дочери? Просто там Леська провокационное видео сняла...
— Мягко сказано, — поддакивает Громов, грея в руке рюмку, перед тем, как без тоста, переглядываясь с отцом, опрокинуть алкоголь в горло.
— Раз уж ты, как честный человек, женился, — упрекает папа Вадима за мою поруганную честь.
Даже и не слушаю дальше, морально выдыхая всё напряжение, накладываю себе на тарелку всех и вся разносолов, проговаривая на ходу о том, что на ночь мы не останемся, потому как на набережной сейчас так хорошо, а нас ждёт номер, ужин, отель...
Мама присматривается то ко мне, то к Вадиму. Слушает разговоры мужчин, но тактично в них не влезает.
Подливает мне в стакан компот из красной смородины, периодически подкладывает на тарелку то одно, то другое. После складывает руки домиком и заключает с ухмылкой в сторону зятя:
— Я бы вам, Вадим Сергеевич, всё же настоятельно посоветовала бы в честь торжества не поить ничем алкогольным невесту.
Переглядываюсь с Вадимом, зависая перед ртом с вилкой, на которой наколоты маринованные соцветия капусты. Веду по ним взглядом. Симпатичные такие с виду. Хрустящие. Маринованные с ощутимой кислинкой. Сколько я их уже сейчас улупила на нервах? А ведь всегда подобное стороной обходила, но сейчас прям рот сразу полный слюны от одного только взгляда на вилку.
— Да ну..., — протягиваю, звучно сглатывая.
— Я с тобой тоже не могла удержаться от маминых солений, — проговаривает мама смеясь. Забирает у меня вилку и смакует разносол, наблюдая за тем, как я невольно облизываюсь. — А как родила — будто бабка отшептала. Смотреть на это всё не могла долгие годы. Пока вот сама не научилась делать по маминому рецепту.
— Да блин! — выпаливаю несдержанно. На что Громов, в отличие от Тёмы, начинает безудержно ржать, поднимаясь над столом. Притягивает меня к себе и часто, куда попало целует.
— Ты же моя любимая, — шепчет подтрунивая. — Самая красивая беременная невеста на свете.
— Да ну тебя, надо же проверять теперь... — канючу, вздыхая ему на ухо. — И как вообще брачная ночь?
— Нежно, — заявляет мне безапелляционно мой главный мужчина.
А родители уже, кажется, и не против, в виду обстоятельств. Главное были бы счастливы, да? А я пообещала, что будем.