Страница 22 из 26
Экзистенциальный
Масса — это послушное стадо, не могущее жить без властелина. В ней настолько сильна жажда повиновения, что она инстинктивно покоряется тому, кто объявляет себя её властелином© Зигмунд Фрейд
— Лера-
— Эх, не туда мама дочку отпустила, — нервно смеюсь, разглаживая складки на платье. — Поехала сдавать один тест. Вернулась с двумя положительными.
Пытаюсь юморить, но это явно не особо выходит. В итоге просто скрашиваю возникшую паузу.
Тем временем Громов припарковался напротив родительского подъезда, но не спешит отрубать мотор. Выжидает его остывания после длительной и быстрой езды. Наблюдает за мной. Анализирует мимику.
— Ты не обязана врать про беременность, Лер, — снисходительно подытоживает Вадим. — Я вообще могу поговорить с твоими и без тебя.
— Это будет выглядеть трусостью с моей стороны, — вздыхаю, в который раз искусывая изнанку губ. Дурацкая привычка не успокаивает, а лишь, наоборот, взвинчивает мне нервы. — Какой толк что-то скрывать, если я приехала с намерением рассказать им всю правду? Так и призна́юсь, что сделала справку, потому что тянуть со свадьбой не было смысла. Если бы Леська опубликовала то видео и оно бы дошло до родителей..., — вновь кусаю губы, дополняя ещё более нервно. — Вадим, а если оно уже и везде разошлось? Меня же папа... Не за тебя, — оправдываю свои ощущения фактами. — А за сам факт наличия позорного контента в сети...
Громов не спорит, не протестует. Он крепко сжимает своими пальцами мою ладонь, а после отпускает мою руку с кольцом, чтобы я могла перехватить ей телефон, который забираю с панели своей левой.
— Двадцать восемь пропущенных. Резонно, да? — дёргаю бровями, осматривая экран.
Фата откинута с моего лица на затылок. Обзору ничего не мешает. Набираю самого пробивного из абонентов и слегка отдаляю трубку от уха, морально готовясь услышать в ответ оскорбления, крики. Перевожу взгляд на Вадима — напряжён тоже до чёртиков — переключаю звуковой режим на динамик и отправляю ему поцелуй одними губами.
— Привет, — здороваюсь сухо с бывшим избранником, завидев первые прошедшие секунды на тёмном экране.
— Привет-привет, — выдыхает Тёма в ответ со злорадством, будто делая мне одолжение в поднятии трубки.
Хмурюсь, не находя в этом ничего общего с прежним другом: ни тебе в обращении «малыш», «любимая» или прочих дурацких нежностей. Понимаю — обиделся за игнор, но здесь им всё же правит иное.
— Тём, приходи к моим. Я приехала, — сообщаю на выдохе, сама не понимая: прошу об услуге или ставлю его перед фактом? Но носок ноги так и заходится в нервном тике. Дёргается сам по себе, привлекая внимание Громова. И находит успокоение только в тепле его пальцев, накрывающих по бедру мою нестабильную ногу.
Киваю ему тихо в знак благодарности за поддержку.
— Лучше ты дуй к моим, — усмехается Тёмыч, непривычно вытягивая в хриплый гул все согласные. — У мамы к тебе есть вопросы.
— Тём, ты пьяный что ли? — озаряет меня шальной, но спорной догадкой. Никогда не видела его невменяемым. Сомневалась, что вообще такое возможно…
Переглядываюсь с Вадимом и часто моргаю, не понимая, к чему вести дальше. Да только бывший жених и тут ломает всю комбинацию, выпаливая искромётной очередью:
— А ты, Лер, хотела, чтобы я на трезвую голову сотню раз пересматривал то, как ебут мою невесту?
— Да, блин..., — выдаю абсолютно бездумно. Нервно. Потому что представляю картинку, и слова просто не удерживаются за зубами! Это как рефлекс! У кого-то вылетает мат, а у меня...
Но Тёма хватается за мою реплику и несдержанно орёт во весь голос, придираясь к словам:
— Да, блин..., малыш?! Это всё, что ты скажешь?! Ты там совсем прихуела, Лер?! Я тебя за все годы даже и пальцем, а ты как последняя шлюха..., — и я ощутимо вжимаюсь в кресло уже не желая встречаться с ним лично. Мне не нужны эти крики и дальнейшее обсуждение наших дружеских отношений, которые так бездарно, по-дурацки закончились!
— А теперь послушай-ка меня, малыш, — пресекает холодом Громов тот поток эмоций, что идёт от Тёмы.
Забирает из моей дрожащей руки телефон, вытягивая губы в прямую линию. Дёргает на себя ручку, толкая дверь ногой для быстрого выхода.
— А... И ты тут, любитель малолеток...? — стебётся реальным пьяным хохотом Тёма, донося до моих ушей последнюю реплику из того, что я слышу, перед выход Вадима на улицу.
— Пам-пам-пам..., — то и дело нервно отстукиваю зубами и всеми конечностями по кожаному салону, наблюдая за Громовым со спины. А ведь ещё после идти к моим родителям… Надо было не гневить Бога, и хотя бы переодеться во что-то менее броское…
Набрать бы сейчас Леську, да уточнить, куда именно слила это видео? Только Тёме в отместку, или же...?!
Пфф-ф, нервы сдают раньше, чем возвращается Громов. Я сижу на измене и не понимаю, как смотреть в глаза маме? Там же на видео лица, там всё... Да мои родители…
Проклянут и откажутся напрочь от такой дочери!
А Вадим?
Что сейчас закрутится вокруг него? Это же обрыв отношений Леськой…? И я... Я ведь навсегда останусь в этом причиной, да?! А что, если он позже переосмыслит, поймёт, что сделал неправильный выбор?! Решит, что дочь была важнее…?!
— Эй, прекращай, маленькая, — оглушает меня дыханием и ощутимо лезет ко мне руками Вадим. Отлепляет от моих глаз ладони, за которыми пыталась спрятаться от собственных мыслей, подтянув колени к груди. — Не́чего тебе больше с ним решать. Всё. Проехали.
— А если он...? — утопаю в слезах, дрожа голосом так, что даже слова не стыкуются.
— Что он, Тихоня? С крыши прыгнет? Вены порежет? Упьётся вусмерть? — вздыхает Громов с болезненно тяжким смешком. — Если идиот, то причина и не нужна. Поверь. Ты здесь ни при чём будешь.
— А его мама? — едва не икаю от напряжения. — Я должна объяснить, да...? — реву, утирая щёки плотно сжатыми кулаками.
— Никому ты ничего не должна, — прижимает меня Вадим к своему плечу и целует мою взбесившуюся венку на шее. — Запомни это на будущее, ладно? Делай так, как чувствуешь, а не в угоду обязательствам. Говори правду, пусть и болезненную.
Сбито киваю, не в силах аргументировать бо́льшим. Глаза смыкаются под тяжестью всех тех эмоций, что пропустила сквозь себя точно губка. Жмусь ближе к нему. Прячу под полы пиджака ледяные пальцы.
— Минут десять и надо идти, — комментирует Громов. — Моя дочь персонально ему видео скинула. Ни в чат по друзьям. Ему. Закон подлости — мать рядом была и громкость экрана играла на полную.