Страница 6 из 24
— Отлично понимаю, поэтому не поеду, — без вызова, ответила женщина.
— И как мне быть, — скорее в поисках совета, нежели приказывая, спросил Михаил Юрьевич.
— Скажите, что состав будет тем же.
— Думаешь, твое отсутствие не заметят? – усмехнулся он.
— Соврите по приезду, что я внезапно заболела – слегла с воспалением легких, у меня инфекционный бронхит, отравление, подагра, изжога, ломит суставы… Все что угодно. Для пущей убедительности, всем на телеканале скажите, что я переменила решение и еду, чтобы искренне удивились.
— Я не буду тебя принуждать. Как раз потому, что понимаю, что именно этого от меня и ждут. Но подозреваю, что это скажется на визите в целом.
— Мне жаль, но не ждите, что я переменю решение. Будете настаивать, уволюсь. Это не вызов, констатация.
Серпов кивнул, ничего не ответив. И через неделю группа телевизионщиков уехала в столицу бессмертных без Проскуриной. За день до отъезда Калина позвонила на работу сообщить, что больна воспалением легких и поэтому не может сопровождать съемочную группу. В результате для нее выдалась желанная передышка и возможность поработать над материалами для будущих статей. Хотя преимущественно она спала.
— Как поездка? — спросила Калина руководителя при личной беседе. Случилось это через несколько дней. Проскурина даже вынуждена была выйти на работу. Серпов вызвал к себе в тот же день. – Почему досрочно?
— Государь высказал мне свое сожаление твоим внезапным заболеванием. Но съемку пришлось непредвиденно прервать. Перенесли на конец мая. Так что тебе придется поехать.
— Чем они это объяснили?
— Они объяснили, не переживай. Занятостью и невозможностью в ближайшее время уделить нам необходимое внимание. Поскольку наше мнение, согласие и несогласие никого не интересует, пришлось подчиниться. Но в целом, приняли нас не хуже чем первый раз. И вынужден сообщить, туристов стало еще больше. Автобусы за железную стену циркулируют ежедневно и непрерывно, в очень плотном графике. Места резервируют заранее. Кажется, не меньше четверти население нашего мира одновременно собралось к вампирам.
— А вы больше снимайте лестные фильмы, — поддела Проскурина без особенной желчи.
— На «нелестные», материала пока нет. И ты не способствуешь. Если тебя там не будет, ничего интересного нам не покажут.
— Вам не покажут интересное, даже если буду. И я не поеду! Решение не изменилось.
— Скверно… Чувствую, что съемки перенесут повторно и рейтинг канала опять упадет.
— Не переживайте, станете снова ругать бессмертных в вечерних выпусках новостей и вернете себе прежнюю аудиторию.
— Это не то, что я хочу.
— А меня бы очень устроило.
— Ты поедешь, Проскурина! Или тебе самой вскоре нечего будет писать. Ведется серьезный диалог о первом в истории видов браке между человеком и бессмертным. И мы можем осветить этот вопрос. Вишнар предложил нам авторское право и эксклюзивную возможность.
— Если я поеду?
— Этого он не сказал, но думаю, вывод очевиден.
— И все-таки попробуйте поехать без меня еще раз. Думаю вас самого по себе ему не интересно терять, как источник влияния на массы. Раз ультиматумов вам никто не ставил.
— Я рискну. Если ты не переменишь свое мнение. Кстати, твои статьи стали лучше. Хотя желчи в них сейчас переизбыток, — усмехнулся Серпов.
— Какие статьи? Я работаю эксклюзивно для вашего канала. Сил на иную деятельность, как и время на таковую, не имею.
— Ну-ну, — улыбнулся Михаил Юрьевич. – Иди, думай про поездку.
В конце мая съемочная группа вновь уехала «за стену» без Проскуриной, которая на этот раз по легенде поломала ногу. Она представила шефу факты, выслав по почте снимки себя в гипсе и медицинское заключение, что это так и есть. Естественно, поддельное. Хотя гипс ей наложили самый настоящий. Жить с ним было ужасно неудобно, но что не сделаешь для дела. И того, что бы избежать неприятной встречи.
На этот раз съемочная группа вернулась в положенный срок и с отснятым материалом, но не тем на который рассчитывала, и в корне недовольная переменившимся отношением. Более того, вопрос о третьей части картины, как и освещение первой свадьбы человека и бессмертного повис в воздухе. Вишнар нашел время всего на одну встречу с Серповым. Слишком краткую. Лишь для того чтобы выразить свое недовольство съемкой и работой группы, а так же сообщить, что рассматривает предложение другого, более крупного и профессионального канала. Окончательного решения государь еще не принял, но если Серпов никак не переубедит его отдать авторство в его руки, склонится к другому варианту сотрудничества.
— Ты нам нужна, Проскурина. Почему ты так упрямишься? Что тебе там сделают? Наши больше ни одного взгляда кривого не бросят, я запрещу. Да и вообще, ты свою позицию и без того всем доказала.
— Вам доказала. Ему – нет. Не понимаете, зачем меня туда ждут? А вы пораскиньте мозгами, может, возникнет идея.
— Я думал, он тебе нравится, — протянул шеф, буравя ее пытливым взглядом.
— Плохо думали. Не верно. Он бессмертный. Я — человек. И между нами пропасть. Он пьет на ужин, то, что дает моему телу жизнь!
— Не поедешь, уволю, — набычился Серпов.
— А говорили, не станете принуждать, — хмыкнула женщина.
— Выхода не имею. Это нам нужно. Всему миру! Они рано или поздно совершат ошибку, и мы получим то, что ищем. Я хочу видеть это первым.
— А что вы ищите?
— Разоблачающий материал.
— Нет его, этого материала. Все что вы ищите, на поверхности. Мы звено их пищевой цепи и способ рождения нового вида. Зачем это им, не знаю, но именно это им необходимо.
— Я думал над этим, но не нашел логического ответа. Нужно еще капнуть. А для этого нужно бывать там, Калина. Нужно…
— Вам нужно, вы и езжайте.
— Жаль. Что ты так быстро сдалась.
— Думайте, как хотите. Я не еду…
Отношения предельно натянулись, но Серпов не торопился увольнять упрямую сотрудницу. Понимал, что это ему не выгодно. Рассчитывал, что рано или поздно Проскурина передумает, а до тех пор давил на нее и ждал.
— Он требует, чтобы я ехала! – возмутилась Проскурина в следующую встречу с Аршиновым, на этот раз в парке. Министр сидит на скамейке и безмятежно читает газету. Точнее делает вид. Проскурина тоже делает вид — что ест мороженное. Точнее она его именно есть, но при этом не испытывает никакой радости. Вроде как присела рядом с пожилым мужчиной, чтобы не есть на ходу.
— А вы не желаете?