Страница 46 из 68
Мы смеялись, и в этом смехе была наша общая память, наша общая боль, наша общая любовь. Мы вспоминали — каждую историю, каждую шутку, каждый момент. О том, как Маша опоздала на свой первый рабочий день, потому что перепутала время. Как Женька влюбилась в парня, который работал в соседнем кафе, и мы ходили туда каждый день, чтобы она могла на него посмотреть. Как Лера на спор съела килограмм мандаринов и потом неделю мучилась с животом.
— А помните, как мы решили встречать Новый год на море? — спросила Инга. — Как долго спорили, куда лететь, как Маша всех торопила, а Женька мечтала о закатах.
— Помню, — я почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Мы сидели в кафе, пили кофе, и Инга сказала, что есть горящий тур.
— А Крис ворчала, что хочет дома остаться, — добавила Ольга.
— И правильно ворчала, — Кристина усмехнулась. — Вот бы послушались меня.
— Крис, не надо, — мягко сказала Инга. — Не надо винить себя. Мы все прошли через это.
— Я знаю, — Кристина вздохнула. — Просто иногда кажется, что если бы я была с ними.. если бы мы все были..
— Мы не знаем, — перебила Ольга. — Мы никогда не узнаем. И мы не должны винить себя. Они бы не хотели.
— Ольга права, — сказала я. — Они бы не хотели. Они бы хотели, чтобы мы жили. Чтобы мы помнили их, но не давали памяти уничтожить себя.
Мы замолчали. В тишине было что-то важное, что-то, что не нужно было произносить вслух. Принятие. Понимание. Любовь.
В дверь позвонили. Я встала, пошла открывать. На пороге стоял Алексей, с бутылкой шампанского и коробкой конфет.
— Я не опоздал? — спросил он.
— Нет, — я улыбнулась, впуская его. — Проходи. Познакомлю тебя с подругами.
Он вошёл на кухню, и я увидела, как подруги смотрят на него. Инга — с любопытством, Кристина — с лёгкой насмешкой, Ольга — с теплотой.
— Это Алексей, — сказала я. — Тот самый полицейский, который меня спас.
— Здравствуйте, — он кивнул, и в его голосе было спокойствие, которое я так любила. — Даша много о вас рассказывала. Я рад познакомиться.
— Мы тоже, — Инга подняла бокал. — За ваше здоровье, Алексей. Спасибо, что заботитесь о нашей Дашке.
— Не за что, — он сел рядом со мной, и я почувствовала тепло его руки на своей. — Она — особенный человек.
— Мы знаем, — Кристина улыбнулась. — Только смотрите, не обижайте её. У нас есть связи в полиции.
— Крис! — я рассмеялась. — Он сам из полиции.
— Тем более, — она подмигнула. — Свои быстрее найдут.
Мы смеялись, и я чувствовала, как напряжение, которое было в начале вечера, постепенно уходит. Подруги приняли Алексея. Они видели, как он смотрит на меня, как держит за руку, как наливает чай, как заботится. И я знала, что они рады за меня. Что они понимают.
— Алексей, — сказала Ольга, когда мы допили шампанское. — Вы знаете, что случилось с Дашкой в аэропорту. Вы знаете, что мы пережили. Скажите, вы верите, что чудеса случаются?
Он посмотрел на неё, потом на меня.
— Верю, — сказал он. — Я верю, что пока мы помним — они живы. Я верю, что надежда умирает последней. Я верю, что любовь сильнее смерти.
— Это хорошие слова, — кивнула Ольга. — Спасибо.
Вечер продолжался. Мы ели, пили, вспоминали. Алексей рассказывал о своей работе, о том, как пришёл в полицию, о том, как привык к ночным дежурствам и горячему чаю на посту. Подруги слушали, смеялись, задавали вопросы. И я смотрела на них и чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Тепло. Радость. Жизнь.
— Дашка, — сказала Инга, когда мы допили вторую бутылку шампанского. — У тебя есть что-то, что мы должны увидеть.
Я знала, о чём она. О брелоке. О самолётике, который подарил мне Алексей. Я достала его из кармана, положила на стол. Маленький серебряный самолётик, который переливался в свете свечей.
— Это Алексей подарил, — сказала я. — На удачу.
— Красивый, — Кристина взяла его в руки, повертела. — На удачу, говоришь?
— Надежда, — поправил Алексей. — Я хотел, чтобы у неё была вещь, которая будет напоминать: чудеса случаются.
— И вы верите, что они случатся? — спросила Ольга.
— Верю, — ответил он. — Я видел много историй. Люди терялись и находились спустя годы. Надежда умирает последней.
Мы замолчали. Я чувствовала, как в комнате становится тихо, и эта тишина была не тяжёлой, а наполненной. Наполненной памятью, любовью, надеждой.
— Я хочу сделать кое-что, — сказала я, вставая. — У меня есть идея.
Я вышла на балкон, достала коробку, которую купила на днях. В ней лежали небесные фонарики — четыре штуки. Я купила их в магазине, когда гуляла по городу, и они лежали в шкафу, ждали своего часа.
— Что это? — спросила Инга, когда я вернулась.
— Небесные фонарики, — ответила я. — Я хочу, чтобы мы запустили их. В память о них.
Подруги переглянулись. Я видела в их глазах слёзы, но и понимание.
— Давай, — сказала Кристина. — Давай запустим.
Мы оделись, вышли на балкон. Ночь была холодной, но тихой. Звёзды сияли на небе, и месяц светил ярко, освещая снег. Город внизу спал, и только редкие огни машин нарушали тишину.
Я раздала фонарики. Каждой — по одному. Четвёртый был для них — для Маши, Жени, Леры.
— Я напишу имена, — сказала я, доставая маркер.
Я написала на первом фонарике: «Маша». На втором: «Женя». На третьем: «Лера». На четвёртом — я задумалась — написала: «Надежда».
— А это для всех, — сказала я. — Для тех, кто ждёт. Для тех, кто верит. Для тех, кто надеется.
Мы зажгли фонарики. Огонь внутри них разгорался, и я чувствовала, как тепло разливается по моим рукам, по сердцу, по душе.
— Готовы? — спросила я.
— Готовы, — ответили подруги.
— На счёт три, — сказала я. — Раз.. два.. три..
Мы отпустили фонарики. Они взлетели в небо — четыре огонька, четыре надежды. Я смотрела, как они поднимаются всё выше, как становятся маленькими точками, как сливаются со звёздами.
— Смотрите, — прошептала Инга. — Как красиво.
— Это они, — сказала Кристина. — Они смотрят на нас.
— И улыбаются, — добавила Ольга.
Я смотрела на фонарики, и слёзы текли по щекам. Но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы любви, слёзы памяти, слёзы надежды. Я знала, что они там, наверху, смотрят на нас. И они хотят, чтобы мы жили. Чтобы мы были счастливы. Чтобы мы помнили, но не застывали в горе.
Алексей стоял рядом, держал меня за руку. Я чувствовала тепло его пальцев, его присутствие, его любовь. И я знала, что он будет рядом. Всегда.
— Спасибо тебе, — прошептала я. — За этот вечер. За то, что ты здесь. За то, что ты есть.