Как профукать праздник. Судьба из дежурной части

Глава 12

После того январского утра, когда мир рухнул и собрался заново, дни потекли иначе. Боль никуда не делась — она жила во мне, в каждом вздохе, в каждом воспоминании. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Тишина. Не та, пугающая, которая была в первые дни, а другая — спокойная, принимающая. Тишина человека, который перестал бороться с неизбежным и научился с ним жить.

Я часто думала о них. О Маше, которая всегда всех торопила. О Жене, которая мечтала увидеть мир. О Лере, которая умела смешить даже в самые тяжёлые минуты. Они были со мной — в каждом воспоминании, в каждой улыбке, в каждом вздохе. И я знала, что они хотели бы, чтобы я жила. Не застыла в горе, не растворилась в боли, а жила. Настоящей, полной жизнью.

Идея устроить ужин пришла неожиданно. Мы с Инга переписывались в чате, обсуждали, как прошёл день, делились новостями (которых, впрочем, почти не было), и я вдруг написала:

«Девочки, а давайте соберёмся? У меня. Просто посидим, вспомним. Без повода, просто потому что мы вместе».

Инга ответила первой: «Давно пора. Я за». Кристина: «Я тоже. Надоело сидеть по домам». Ольга: «Когда?»

«В субботу», — предложила я. «Это же старый Новый год», — заметила Кристина. «Ну и отлично. Отметим по-старому», — ответила я.

Мы договорились. Я смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Предвкушение. Желание увидеть подруг, обнять их, побыть с ними. Мы — четыре оставшиеся. Четыре женщины, которых смерть обошла стороной. Мы должны были быть вместе.

Я рассказала Алексею о своей затее вечером, когда он вернулся с дежурства. Он сидел на кухне, пил чай, а я готовила ужин — научилась за эти дни готовить что-то простое, но вкусное.

— В субботу у меня будут подруги, — сказала я, помешивая суп. — Мы решили собраться. Старый Новый год.

— Хорошая идея, — он улыбнулся. — Вам нужно побыть вместе.

— Ты тоже приходи, — я посмотрела на него. — Если хочешь. Я хочу, чтобы вы познакомились.

Он замер, и я увидела в его глазах удивление.

— Ты уверена?

— Уверена. Вы — важная часть моей жизни. И я хочу, чтобы они это знали.

Он подошёл, обнял меня сзади, поцеловал в макушку.

— Тогда я приду.

В субботу я проснулась рано. Солнце ещё не встало, но в окно уже пробивался серый, предрассветный свет. Я лежала, смотрела в потолок и думала о том, что сегодня мы соберёмся вместе. Впервые после того дня. Впервые после того, как всё рухнуло.

Я встала, накинула халат, прошла на кухню. Заварила кофе, села у окна. Город просыпался — зажигались огни в окнах, выезжали машины, кто-то выгуливал собак. Обычная жизнь. Та, которая продолжалась, несмотря ни на что.

Алексей ушёл на дежурство рано, но оставил на столе записку: «Удачи сегодня. Вы справитесь. Я приду к семи». Я держала листок в руках, улыбалась. Он всегда оставлял записки — маленькие, тёплые, такие нужные.

Я занялась приготовлениями. Решила приготовить то, что мы любили все вместе — оливье (по Машиному рецепту, она всегда добавляла туда что-то особенное), селёдку под шубой (Женькино любимое блюдо), запечь курицу (Лера говорила, что моя курица — лучшая в мире). Я готовила и вспоминала. Каждое блюдо, каждый запах, каждый вкус возвращал меня в те дни, когда мы были вместе. Когда смеялись, спорили, делились секретами. Когда мир был целым.

К четырём часам всё было готово. Я накрыла на стол, поставила свечи, достала ту самую скатерть, которую мы купили вместе на прошлый Новый год — белую, с вышитыми снежинками. Она была такой нарядной, такой праздничной. И такой грустной.

Я переоделась в простое платье, распустила волосы. Посмотрела в зеркало. Из него смотрела девушка, которая изменилась. Не внешне — внутри. В её глазах была глубина, которой не было раньше. Понимание того, что жизнь хрупка. Что каждое мгновение — дар. Что любовь — это не слабость, а сила.

В дверь позвонили ровно в шесть. Я открыла — на пороге стояла Инга. С бутылкой шампанского, с огромным букетом цветов и с улыбкой, которая была немного грустной, но настоящей.

— Привет, — сказала она, обнимая меня. — Ты как?

— Держусь, — ответила я. — А ты?

— Тоже. — Она вошла, огляделась. — Уютно у вас. Алексей не против, что мы тут оккупировали?

— Он будет позже, — я приняла цветы, поставила в вазу. — Проходи.

Инга прошла на кухню, посмотрела на стол.

— Оливье по Машиному рецепту? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Да. И селёдка под шубой, и курица. Как она любила.

— Лера любила, — кивнула Инга. — Помнишь, она всегда говорила, что твоя курица — лучшее, что она ела в жизни?

— Помню, — я улыбнулась, и эта улыбка была тёплой, несмотря на слёзы, которые стояли в глазах.

Пришла Кристина. Она выглядела лучше, чем в прошлую нашу встречу — компресс сняли, синяки почти прошли, и в её глазах появился тот самый огонёк, который я так любила.

— Дашка! — она обняла меня. — Как ты похудела! Алексей тебя не кормит?

— Кормит, — я рассмеялась. — Просто аппетита нет.

— Аппетит надо нагуливать, — наставительно сказала Кристина. — Вот сейчас мы тебя накормим.

Ольга пришла последней. Она была, как всегда, немногословной, но её объятие было таким крепким, что я почувствовала, как её тепло передаётся мне.

— Мы вместе, — сказала она, и в этих двух словах было всё.

Мы сели за стол. Четыре женщины, четыре подруги, четыре судьбы, которые пересеклись в этой точке — в этой квартире, в этот вечер, в этот старый Новый год. Мы смотрели друг на друга, и я видела в их глазах то же, что чувствовала сама. Боль. Но и надежду. Любовь. Жизнь.

— За что пьём? — спросила Кристина, поднимая бокал.

— За нас, — сказала Инга. — За тех, кто здесь.

— За тех, кто в небе, — добавила Ольга.

— За тех, кого мы любим и помним, — закончила я.

Мы чокнулись. Шампанское было холодным, игристым, и я чувствовала, как оно обжигает горло, как тепло разливается по телу. Жизнь. Она была здесь, в этом бокале, в этом столе, в этих женщинах, которые сидели рядом.

— Помните, как мы первый раз готовили оливье? — начала Инга. — Маша тогда сказала, что без неё никто не справится, и в итоге сама пересолила.

— А Лера сказала, что это новый рецепт — «оливье по-морскому», — засмеялась Кристина. — И мы всё равно съели.

— А Женька? — я улыбнулась. — Она сказала, что это самый вкусный салат в её жизни. И попросила добавки.