Страница 19 из 72
— Что ж, — произнес я едва слышным шёпотом, чтобы не разбудить остальных. — Раз у нас такие непримиримые разногласия… давай отойдём. Разберёмся по-мужски. Людей только не буди.
Тимох резко, с готовностью встал, отложив пулемёт. Мы шагнули за густой куст лещины, скрывшись от спящего отряда. Встали друг напротив друга. В темноте я видел только его тёмный силуэт, слышал тяжёлое, агрессивное дыхание. Он сжал кулаки, напрягся, готовый броситься.
Он явно ждал драки. Вот только я драться не собирался.
Я сделал неуловимый шаг вперёд, левой рукой рванул его за грудки на себя, сбивая баланс, а правой нанёс короткий, страшный по силе тычок снизу вверх — точно в солнечное сплетение.
Тимох сложился пополам. Из его лёгких со свистом выбило весь воздух. Он не смог даже вскрикнуть — только захрипел, судорожно хватая ртом пустоту и падая на колени. Я не дал ему упасть. Мёртвой хваткой вцепился в его смоляные волосы, рывком вздёрнул голову вверх, к своему лицу, и прошептал прямо в ухо — тихо, но чётко, выговаривая каждое слово:
— Так кто здесь командир, Смугляк? Еще?
Вместо ответа сквозь сиплый хрип прорвался только сдавленный, глухой мат.
Я дёрнул его за волосы сильнее, заставляя смотреть мне в глаза:
— Я повторяю: кто здесь командир?
Он висел на моей руке, сипя и выпучив глаза, но упрямо молчал. Для ускорения ответа я коротко, без замаха, всадил ему колено под рёбра. Тимох снова судорожно глотнул воздух, лицо его исказилось от боли.
— Так… кто… здесь… командир? — спросил я ледяным тоном, чеканя каждое слово.
— Ты… ты… — зло и сдавленно выплюнул он.
Я холодно усмехнулся.
— А что полагается делать с приказами командира? Устав помнишь, боец?
Он замялся, всё ещё пытаясь отдышаться. Таращился на меня снизу вверх с нескрываемой ненавистью. Я чуть усилил хватку.
— Выполнять… — наконец неохотно выдавил он сквозь зубы.
— Выполнять. Беспрекословно. И в следующий раз пионерия закончится. По законам военного времени. А как надо обращаться к командиру? — спросил я.
Тимох скрипнул зубами. Лицо его перекосило от унижения и бессильной злобы, желваки заходили ходуном.
— Товарищ… командир, — прохрипел он с такой жгучей ненавистью, словно выплюнул проклятие.
— Надеюсь, мы друг друга поняли? — тихо спросил я и разжал пальцы.
Тимох тяжело осел на землю и судорожно закивал, сплёвывая кровь с прокушенной губы.
— Вот и отлично, — я едва заметно улыбнулся. — Глядишь, так и поладим.
Тимох затравленно зыркнул на меня исподлобья и густо сплюнул.
— Я же в курсе, для чего Белый тебя ко мне сунул, — негромко произнёс я. — Вынюхивать да доносить. Но заруби на носу, Смугляк: если хоть раз меня подставишь или из-за твоей дурости мои люди под пули попадут — я тебя даже стрелять не стану. Привяжу тут в лесу к муравейнику голой задницей и оставлю. Усёк?
Он снова кивнул, глухо откашливаясь. Спесь слетела с него, как сухая кора.
Медленно, пошатываясь, он поднялся на ноги, отряхнул колени и молча побрёл обратно к телеге. Там сел на своё место, тяжело ссутулившись.
Я подошёл следом, спокойно устроился рядом, прислонившись спиной к деревянному колесу, и так же тихо добавил:
— А если будешь службу нести исправно, без гнильцы… Мужиком станешь, а не шестёркой на побегушках. Тогда гляди и люди к тебе потянуться.
Тимох ничего не ответил. Но я видел в полумраке, как он медленно сжал и разжал кулак на колене. Кажется, дошло.
— Ладно, — сказал я, отворачиваясь. — Ложись спать. Свою половину я сам отсижу.
Он не стал спорить. Молча улёгся на землю, подтянув к себе пулемёт, и отвернулся. Я смотрел на его вздрагивающую спину и думал: может, и выйдет из него толк. Если, конечно, не сорвётся. А если сорвётся — я знаю, что с ним делать. Рука не дрогнет.
Вскоре меня сменили Максимка с Михасем. А едва лес начал сереть, меня растолкала Лиза.
— Рассвет уже. Собираемся, — коротко бросила она.
Сборы были быстрыми. Проверили оружие, наскоро перекусили — вскрыли на всех банку трофейных консервов, съели с ломтями чёрствого ржаного хлеба, запили водой из фляжек и двинулись в путь.
С гружёной телегой, которую приходилось тащить на себе, особо не разгонишься. Выбирали заброшенные лесные дороги и старые просеки, в оглобли впрягались по очереди. Двигались осторожно, то и дело прислушиваясь к каждому звуку. Колёса изредка поскрипывали на ухабах. Лес дышал утренней сыростью, под сапогами мягко пружинил мох, а редкие лучи солнца только-только начинали пробиваться сквозь густые кроны елей.
Тимох всю дорогу шёл мрачнее тучи. Тише воды, ниже травы, смотрел только себе под ноги.
Михась, заметив такую перемену в обычно наглом Смугляке, решил воспользоваться моментом и снова попытался его зацепить, отпустив какую-то колкую шуточку.
Я тут же оказался рядом, оттянул его, пропуская остальных вперед вместе с телегой.
— Отставить, Михась. Не трогай его, — велел я.
Тот хотел было привычно огрызнуться, но наткнулся на мой взгляд, стушевался и промолчал. Спорить с командиром он не решился.
Лиза, наблюдавшая за этим, поравнялась со мной, дождалась, когда Михась уйдет чуть вперед.
— А что это между вами стряслось? — вполголоса спросила она. — Смугляк сегодня сам на себя не похож. За утро и двух слов не молвил.
Я усмехнулся:
— Я же сказал, что перевоспитывать будем. Процесс пошёл.
Лиза удивлённо вскинула брови и медленно кивнула: мол, ну хорошо, посмотрим.
Уже после обеда, когда солнце начало ощутимо припекать, мы сделали привал у небольшого ручья. Разбрелись кто куда — умыться, набрать воды, справить нужду. Я сидел на крупном камне, когда ко мне подошёл Тимох. Он нерешительно потоптался, затем тяжело опустился на корточки рядом.
— Степан… — начал он глухо, усердно разглядывая какую-то букашку под сапогом. — Тут такое дело… В общем, зря я вчера дуром попёр. И тогда с Лизаветой — это тоже неправильно. Но там надо было проверить тебя…
Он осёкся, не договорив. Но потом понял, что я не перебиваю, не цепляюсь к словам и ни о чём не расспрашиваю, а продолжаю выжидательно на него смотреть, Тимох вздохнул и продолжил:
— Короче, дурак был, — он нервно потёр шею. Слова давались ему с трудом, но он заставил себя поднять на меня глаза. — Думал, ты из этих… чистоплюев, которые только языком чесать горазды. Недооценил я тебя. И вёл себя как гнида распоследняя. Стыдно, в общем.
Он шумно выдохнул, словно разом сбросил с плеч тяжёлый мешок с камнями.