Страница 82 из 142
— О-о-о… — понимающе протянул Халима, раздвигая уголки рта в коварной улыбке.
Он начал указывать на других светильников в зале, и всех их надзиратель тоже назвал богом. По мере этого ухмыляющееся выражение пожилого боката всё сильнее обретало оттенки некоего ехидного злорадства. Фёдору было невдомёк, чему пленник так радуется — он просто продвигал свою линию партии и всё тут.
Закончив обход всех гусениц в аудитории, раззадоренный старик ринулся к подписанным фигуркам. Среди них он собрал в кучу статуэтки изображавшие жуков Варахата. С этими игрушками он прискакал к стоящему на месте слизевику и с азартом принялся поочерёдно подносить каждую к носатой морде.
— Га мирх? Га мирх? Га мирх? — спрашивал гуманоид, показывая тюремщику деревянных осу, кузнечика и бронерога.
— Ир. — отрицательно покрутил башкой слон.
— Ири! — тут же поправил его произношение Халима.
— Ири. — поправился слайм-мастер — Га чагуроа. Га ир мирхоа. — добавил жук.
Это вынудило деда усмехнуться и даже немного посмеяться. Опять Фёдор включал дурочка. Но по другому докопаться до сути было невозможно, и именно на это указывал перерожденец своим паясничаньем.
Халима не стал сердиться, а просто отставил фигурки на демонстрационный постамент. Затем, для достижения цели старец придумал иной подход. Он задал всего один вопрос, используя только известные Фёдору слова:
— Шакхи и-иоа га шакхи мирхоа?
Это можно было перевести, как «настоящие жуки, это истинные боги?».
Тут уж и сам перерожденец не сдержался и издал слугой самодовольное урчание. Вопрос боката ему понравился, и он знал на него отличный, самый правильный ответ.
— И-иоа ир мирхоа. Фёдор-р га шакхи мирх!
Халима враз опешил и побледнел. Всё его веселье, как ветром сдуло. Наверное, он думал, что почти поймал жуков на вранье, как вдруг всё оказалось сложнее, чем он предполагал. Не все насекомые, это боги, а только Фёдор истинный бог!
Уперев руки в боки, старик хмуро глядел в пол, бродил туда-сюда и о чём-то рассуждал. Внезапно прервав брожение, он обратился к говорящему насекомому.
— Ли Фидо?
— Вай Фёдо-ор-р! Фё-о-од-о-о-р-р! — поправил его слизевик.
— Фьё-дьо-г-р-р. — коверкая, раздражённо поправился старик. — Ли Фьё-дьё?
— Шак! Вай Фё-до-о-р-р! — сердито рыча, подтвердил надзиратель.
— М-м-м… — удовлетворённо промычал Халима.
Дальше старик опять начал тыкать пальцами в живые светильники в аудитории и задавать всё тот же вопрос. Отвечающий слизевик подтверждал, что даже мельчайшие головастики, это не только бог, но ещё и Фёдор. Когда каждое насекомое в комнате было наречено одним именем, дед уже стоял поражённый и крайне взбудораженный. Взмахнув рукой куда-то вверх, он разьярённо выпалил:
— Шакхи Вархата ханон га Фьё-дьё⁈
— Шак. Шакхи Вархата ханон га Фёдор-р. — спокойно проговорил наглейшую ложь тюремщик.
После этого Халима отвесил челюсть и посмотрел на жука полным смятения и злости взглядом. Вздымая руки, он вдруг принялся возмущённо, запальчиво проговаривать новое лингвистическое уравнение:
— Халима га хоку! Миару га хоку! Жакару га хоку! Фьё-дьё га хоку⁈
На рассуждения у коллективного разума ушло пару секунд.
— Шак. Фёдор-р га хоку. — произнёс слон, а тем временем работяги получили команду сделать напоминалку, о том, что нужно запросить у Халимы бокатианскую запись слова «хоку». После аналогии озвученной учителем, стало очевидно, что в переводе оно означает «имя».
В результате уточнения, что пресловутое «Фьё-дьё», это всё же имя, у старика ненадолго случился ступор мозговины. Знал ли он о том, что насекомые с его родной планеты пользуются ментальным каналом связи между организмами и потому, по сути, владеют на каждую семью одним общим сознанием, находящимся в мозгах королевы? Вряд ли конечно… Без продвинутой науки выяснить такое невозможно. И если других разумных роев в этом мире нет, то и расспросить об этом бокатам было не у кого.
Зато оборотням данная способность жуков, похоже, хорошо известна. Они даже сумели воспроизвести её на техническом уровне и внедрить в тот гаджет из тайника, что подключился к семейной сети Фёдора. Халима же, будучи средневековым обывателем, очевидно был далёк от понимания такого явления, как коллективный разум. Для него общее имя на всех насекомых, наверное, выглядело, как нелепость, несуразица…