Страница 83 из 142
Глава 133 (часть 2)
Корча удивлённые гримасы, дед какое-то время смотрел в пустоту, а потом, не оборачиваясь на слизевика, снова заговорил:
— И-иоа га Фьё-до?
— Ири. — сразу отверг данное утверждение ученик. — Фёдор-р га мирх.
— Фьё-до га и-и? — продолжал недоверчиво уточнять гуманоид, докапываясь до сути.
Если бы Фёдор утвердительно ответил на этот вопрос, могла возникнуть путаница. Нарушалась логика тождественности в лингвистическом уравнении. Дабы лучше передать мысль, которую перерожденец пытался донести, главенствующее сознание приказало слону сказать следующие фразы:
— Фёдор-р и-и га мирх. Фёдор-р Вархата ханон га мирх. И-иоа ир мирхоа. Ханоа ир мирхоа. Бокатоа ир мирхоа. Макуоа ир мирхоа. Фёдор-р га мирх! Бокатоа мрака зен Фёдор-р!*
*(перев.бокатианский) Фёдор жук это бог. Фёдор Вархата ханон это бог. Жуки не боги. Ящерицы не боги. Бокаты не боги. Медведи не боги. Фёдор это бог! Бокаты склоняются перед Фёдором!*
Под конец сего изречения Халима смотрел уже не в пустоту, а пристально взирал на говорящего жука. Морщинистое старческое лицо выражало смятение и страх.
Королеве наскучила болтовня, которая не приносила приемлемого количества полезных сведений. Три новых слова этот разговор дал, однако пора было двигаться дальше. Подхватив с пола прутик, слизевик указал Халиме на учительский стол, затем взял боката за ногу и потолкал в том же направлении, спроваживая старика на рабочее место. Тот сперва противился, но в итоге поддался. В конце концов, если у учителя было желание пообщаться с жуком, то во время урока он мог делать это хоть до полного изнеможения. За столом или у стены, перед таблицей они будут заниматься исключительно обменом знаний.
Издав надсадный стон, старик уселся на табурет и тут же положил голову на облокоченную руку. Физически ему всё ещё было тяжко после пьянки. Мыслительный центр распорядился подать гуманоиду воды, а, тем временем, слизевиком взошёл на пъедистал. Первым делом он решил озвучить самое простое из накопившихся заданий. Жук на бетонном постаменте произнёс следующее:
— Хоку. Жакару, Миару, Халима, Фёдор-р. Хоку.
Сделав пару глотков из поданной официантом кружки, дед перевёл измученный взгляд на проговаривающего слова слона. Видно работалось с похмелья нелегко, однако учитель не стал отказываться от исполнения обязанностей и приступил к выкладыванию букв. Фёдор добивался от него записи всего одного слова, но старик понял задание слишком буквально и написал все пять озвученных тюремщиком лексем. Таким образом перерожденец узнал, как пишуться на бокатианском имена всех приближённых к Рою мужчин, и даже его собственное — Фёдор.
На всякий случай главенствующий разум приказал занести в словарь их все. А вдруг пригодиться? Не напрягать же Халиму в будущем повторно, выставляя себя дураком.
Следующим материалом для перевода стала фраза, которую произносили жители столицы при виде покойного дэя:
— Люки хагра зи шандо дэй. — промолвил слизевик на демонстрационном постаменте.
Услыхав эту реплику, Халима оживился, оторвал голову от ладони и заинтересованно уставился на жука. Когда ученик повторил данную фразу бокат удивлённо округлил глаза.
— Га дэй Пюрата? — спросил старикан.
— Шак. — подтвердил надзиратель.
Гуманоид слегка нахмурился, приоткрыл рот.
— Дэй Пюрата… сагари? — напряжённо спросил он.
— Сагари? — тут же переспросил слизевик.
Дедок тихо вздохнул, закрутил головой, поднялся на ноги. Сходив в уголок, он принёс на свой стол две деревянные фигурки воинов с миниатюрным оружием в руках. Присев, старец указал на каждого игрушечного бойца и обозначил их одинаковым словосочетанием:
— Харимми боката. Харимми боката.
Дальше с помощью статуэток Халима разыграл сценку. Воины подрались между собой, и один заколол другого клинком. Раненный в живот воитель покряхтел, постонал и окончательно сдох. После этого учитель снова поочерёдно указал на каждую фигурку, однако в словосочетания, которыми он их обозначил, закралось изменение. Победитель в схватке остался «харимми боката». А вот проигравший и умерший солдатик стал «сагари боката».
Лучшего объяснения было и не придумать. Получалось, что «харимми» — это «живой», а «сагари» — это «мёртвый» или «поверженный». Когда это стало понятно, Фёдор сразу поспешил ответить на изначальный вопрос Халимы.
— Шак, дэй Пюрата сагари. — проговорил слизевик.
Узнав, что правитель лесного королевства мёртв, учитель не сдержался и расплылся в широкой улыбке. Он буквально воссиял и даже довольно заурчал, издавая прерывистые, смеющиеся звуки. Уровень его злорадства был выше, чем от ужаленной морды Аркуны. Поднявшись с табурета, старик вдруг вознёс руки к потолку и принялся радостно и торжественно обращаться к богам. Он будто бы выиграл джекпот и был вне себя от счастья. В процессе ликования дед сосредоточился на своём золотом перстне и с особым наслаждением стал любоваться им. Кажется даже в первый день после вручения этого подарка, старик так не смаковал и не восторгался королевским украшением.
Пока Фёдор уже готовил панельки для записей слов «харимми» и «сагари», Халима неожиданно снова направился к стене с фигурками. Оттуда он принёс деревянного бронерога. В приподнятом настроении старец жестами попросил слизевика взглянуть, а сам стал разыгрывать новую сценку. Взяв одного из игрушечных солдатиков, он сказал:
— Га дэй Пюрата.
Затем пожилой мужчина акцентировал внимание на фигурке бронерога и промолвил:
— Га Фьё-дьё и-и.
После этого ведомый рукой весёлого старикашки бронерог стал рычать, гарцевать и бодать рогами воображаемого дэя. В результате солдатик упал, закряхтел и вскоре подох.
— Фьё-до и-и имчино дэй Пюрата? — спросил улыбающийся бокат, глядя в глаза слону.
«Ещё одно новое слово…» — ошарашенно подумал коллективный разум — «Ладно, покамест не будем его рассматривать. Иначе так очередь на перевод и запись будет расти быстрее, чем сокращаться.»
Исходя из показанной учителем миниатюры, было очевидно, что спрашивает он: Фёдор ли убил местного правителя? Дать ответ, на этот вопрос, перерожденец мог и не добиваясь точного перевода слова «имчино».
— Шак. Га Фёдор-р и-и. — пробурчал слизевик.
Халима усмехнулся и через секунду снова вознёс руки вверх. На сей раз он сказал такую фразу:
— Глава зи шанди Фьё-до Вархата Ханон!
Её он повторил три раза, не жалея триумфальных интонаций, а под конец добавил: